Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
В приемной губернатора тихо. Едва слышно попискивает перо в руках секретаря. Он что-то пишет, время от времени ширяя ручкой в майоликовую чернильницу. Глаза секретаря серьезны. Изрезанный морщинами усердия лоб покрыт мелкими каплями пота, его приходится часто вытирать. – Господин Клюев, – тихим просительным голосом обращается к нему Фома Фомич. – Его превосходительство занят, – не поднимая глаз на вошедшего, говорит, отдуваясь, секретарь и добавляет: – Приходите на следующей неделе! – А я не к его превосходительству, я к вам! – тянет измененным, почти что женским голосом начальник сыскной. – Ко мне? – удивляется Клюев и быстро поднимает голову. – Ах, это вы, господин полковник, прошу прощения, заработался! – Он делает доверительное лицо и шепотом сообщает фон Шпинне, что его превосходительство с утра не в духе. – Хлопнул дверью и заперся изнутри на два оборота, представляете! У секретаря не очень приятное лицо, полное, румяное. Сам уж за тридцать лет шагнул, а еще не бреется, только и радости – пушок под носом да на подбородке с десяток гнутых волосин. Так и мучается губернаторский секретарь. За глаза его все называют бабой. Он знает об этом и злится, на всех злится. Обещает, в особенности когда бывает нетрезв: вот выйдет срок, состроит своим обидчикам козью морду. Что это за срок такой и в чем будет состоять эта козья морда, все теряются в догадках. – На два оборота. А что, в этом есть какой-то смысл? – поинтересовался фон Шпинне. – Конечно! – выдохнул секретарь и поделился с начальником сыскной прелюбопытнейшими наблюдениями. Как оказалось, опять же если верить словам Клюева, губернатор, будучи в приподнятом настроении, дверь в кабинет не закрывает вообще, оставляет ее распахнутой. – Ежели настроение у него туда-сюда, – секретарь выставил вперед пальцы правой руки и пошевелил ими в воздухе, – то дверь прикрывает, но запирать ни-ни. А вот если зол как черт, то на два оборота. Сегодня как раз два оборота! Но вас-то он примет, я сейчас постучу ему… – Клюев попытался встать, но фон Шпинне остановил его: – Не торопитесь, господин Клюев, у меня к вам имеется несколько вопросов, если позволите… – Да-да, я вас слушаю. – Вам что-нибудь говорит имя – Марфа Миновна Лесавкина? Клюев не ответил, он стал рыться в голове и пытаться вспомнить. Нет, не Марфу Миновну Лесавкину, а то, где мог проштрафиться. Вроде бы и негде. А вдруг? Времена-то нынче какие, еще вчера тут можно было ходить, а нынче всё, шабаш! – Господин Клюев… – донеслось откуда-то издалека. – Да, да! – Вы слышите меня? Я спрашиваю, известна ли вам госпожа Лесавкина Марфа Миновна? – Ну как же, как же, известна. Это вдова сахарозаводчика Лесавкина, богатющая, шельма, – сказал он и покраснел. Ведь не любил слов таких, не любил, даже побаивался. А все равно произносил, тайно надеясь, что прибавят они ему мужественности, той самой, которой природа недодала. – Она была у вас здесь? – Когда? – Да когда-нибудь, не имеет значения когда. Ответьте, была или не была? – Была! – Она обращалась к вам с какой-нибудь просьбой? – Обращалась. – Замечательно, и что это была за просьба? – Она просила передать Елене Павловне… ну вы понимаете, о ком я? – Понимаю, дальше. – Так вот, она просила передать Елене Павловне духи. |