Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Да, беда, – ухмыляется в усы Иван Иванович. – Беда, беда! – вторит ему приказчик. – Вы уж не сочтите за труд, внесите в кассу. – Конечно, конечно. В гастрономическом магазине мясоторговца Зябликова приказчики мух руками ловят. За этим следит сам хозяин и подсказывает, как это надо делать: – Ну что ты пальцы-то растопырил, муха, она ведь не дура, она промеж пальцев-то и летит! Прижми их, как Манька к Ваньке жмется. Ладошки ковшиком, вот так, а теперь хватай ее, хватай! Эх, раззява! Лицо у Зябликова широкое, мясное, кожа гладкая с блеском, носик махонький, вот такусенький, сосок свиной – и тот больше. Глазки где-то под бровями прячутся, даром что с горошину, а всё, проклятые, видят! На улице Кутумовской у парфюмерного магазина «Бирото» одетый в красный суконный фрак веселый зазывала расхваливал товар: – Только что с Парижа, новый аромат, раз понюхаешь, вовек его не забудешь! Духи «Импрессио», в Париже еще нету, а у нас – пожалуйста! Зарасхваливался, загляделся на выходящую от шляпника красавицу с картонкой в руке. «Эх, на такую все духи вылей, да и мало будет!» И не заметил, как подошли к нему двое. Один в самое ухо как заорет: – Может, и нет твоих духов в Париже, потому что сварены они где-нибудь в хлеву под Костромой? Хотел зазывала в ответ сдерзить, но, обернувшись, уперся взглядом в двух незнакомцев и одумался. Хоть и видел их впервые, но нутром почувствовал: господа-то непростые, с ними лучше хвост прижать. И ведь не ошибся, подлец, потому как незнакомцами этими были фон Шпинне и Кочкин. – У нас товар высший сорт, прямо с Парижа, тамошними мастерами-парфюмерами изготовлен, а вы говорите в хлеву, напрасная обида! – Ты же только что, висельник, на всю Кутумовскую орал: «В Париже еще нету, а у нас – пожалуйста!» – подступился к нему Кочкин. – Каюсь, соврал, – не сходя с места признался зазывала. – Так ты, значит, стоишь тут и нагло врешь? – Какая без вранья коммерция, убытки одни! Однако вовсе не зазывала интересовал сыщиков, а владелец «Бирото». Им, согласно надписи на вывеске, был некто месье Пьер. «Француз с татарской рожею!» – так прозвали его на Кутумовской, и, надо заметить, очень точно. Еще несколько лет назад на месте парфюмерного магазина (словно островок благочестия в центре архипелага порока, так некоторым представлялась Кутумовская) располагалась епархиальная лавка, торгующая всем тем, что так необходимо для отправления богослужений. Вероятнее всего, эта лавка стояла бы здесь до сих пор, но случилась неприятность. В одну из вьюжных январских ночей то ли по небрежности сторожа, то ли по злому умыслу третьего лица она сгорела. А самое неприятное было в том, что вместе с лавкой сгорел находящийся там сторож – древний монашек. У него не было родственников, поэтому особо никто о старике не кручинился. Отпели и похоронили в закрытом гробу. Но это несчастье послужило причиной мистических фантазий в среде купцов, имеющих дело на Кутумовской. Поползли слухи, что, мол, неспроста это все, мол, знак какой-то. Место, на котором стояла лавка, тут же было объявлено дурным и пустым. Епархиальное начальство в лице владыки Никодима от этого места отказалось. И стояло оно, зарастало бурьяном, от головешек сильно пахло ладаном, в особенности после дождя. Стали поговаривать, будто бы является душными летними ночами на пепелище сгоревший сторож с обожженными волосами и бородой. Что-то там ищет и вслух – многие это слышали своими ушами – грозится всех спалить. И точно, следующим днем в Татаяре случается где-нибудь пожар. |