Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Ну, что же ты, географию надобно знать. Хотя у тебя теперь будет счастливая возможность изучить эту во всех отношениях полезную науку непосредственно… – Это как же? – с тревогой в голосе спросил Авдей. – В составе арестантской роты, пешком до Тобольска, – мечтательно проговорил Фома Фомич и, чуть подумав, добавил с совершенно серьезным выражением лица: – Места там, говорят, красивые, красотой дикой, нехоженой. Ну, а тебе пешком только на пользу. Ты, гляжу, на барских харчах тучнеть начал. Вон и щеки у тебя, как у откармливаемой на выданье купеческой дочки, и пузо, как у ее папаши… Да ты не втягивай, не втягивай, за двадцать лет каторги оно у тебя само не один раз усохнет. – Двадцать лет каторги за мотыгу? – взвыл Авдюшка и ухватился руками за стул, точно его сейчас же и собрались туда волочь. – Ну, тут ведь не только мотыга, тут еще ряд государственных преступлений… – Каких государственных? – Глаза Авдюшки наполнились ужасом. – Ну, во-первых, сопротивление властям при задержании… – Так ведь я не сопротивлялся, не сопротивлялся я! Вот крест, что не сопротивлялся! – Ну, тут еще как посмотреть. Увертывание от ударов, наносимых властями, есть не что иное, как злостное им сопротивление! – Так и не увертывался ведь я! – А неувертывание от ударов, наносимых властями, есть признание вины, – Фома Фомич говорил, как будто бы читал из книги, и это придавало его словам злую торжественность. Авдюшка ни разу не слышал, как именно зачитывается приговор в суде, но ему казалось, что именно так. – И потом, – усаживаясь на свое место, продолжил Фома Фомич, – это ведь неважно, что ты украл, мотыгу или золотой напрестольный крест, главное – украл! И за это должен понести наказание. – Не брал я мотыгу, уж в который раз говорю, – выдохнул Авдюшка. – Зачем же ты туда входил? – Посмотреть нужно было… – Мотыгу? – Нет! – А что? – Говорить не велено! – Кем не велено? – Елена Павловна не велела, – после некоторого, впрочем, не очень продолжительного раздумья ответил лакей. – Так это она тебя туда посылала? – Она! – Чудак-человек, что же ты молчал? Это же в корне меняет дело! Зачем она тебя туда посылала-то? – Да ни за чем, – дернул плечом Авдюшка. – Зайди, говорит, а потом выйди, и все. – И все? – Ну, там, говорит, кашляни или потупоти, чтобы тебя заметили, а как заметют, то сразу и выходи… – И вот про это Елена Павловна велела тебе никому не говорить? – Про это, – буркнул Авдей. – Ты никому, надеюсь, не говорил? – Фон Шпинне сделал строгое лицо и слегка, точно заговорщик, приглушил голос. – Нет! Только вот вам… – Ну, мне можно, я свой. А скажи-ка, братец, ты всегда графиню сопровождаешь? – Всегда. – И сколько раз вы с ней в скобяную лавку заезжали? – Один раз и заезжали. – Да ты не торопись, ты повспоминай. Может быть, давно когда-нибудь заезжали, а ты взял да забыл. – Ничего я не забыл, говорю же, один раз! – И Авдюшка выставил вперед палец. – И когда это было? – Фома Фомич спросил машинально, по многолетней привычке спрашивать. Спрашивать одно и то же, ведь в этом и заключается допрос. – В марте, как раз перед Великим постом! – спокойно ответил Авдей. – Послушай, голубь, – фон Шпинне откинулся на спинку стула, – в марте и вот сейчас, это сколько выходит? Это выходит два раза, а ты говоришь – один. |