Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
Фома Фомич приказал продолжать слежку и выпроводил их. Сам же вызвал дежурного и велел отыскать Кочкина. – У Елены Павловны Можайской в выездных лакеях ходит некто Авдюшка, – сказал начальник сыскной после того, как Кочкин явился. – Хочу побеседовать с ним. – Когда хотите? – Немедленно! И привести его сюда надо так, чтобы ни одна живая душа не заподозрила, что он был в сыскной. Тихонечко, никаких жандармов, повесток и прочего… – Все понятно! – четко выговорил Кочкин и помчался выполнять приказ. Спустя какое-то время перед фон Шпинне на покосившемся стуле, который в сыскной именовался «свидетельским», сидел человек двадцати лет, не более. С соломенными, расчесанными на прямой пробор волосами и курчавой, похоже завитой, бороденкой. Зрачки его глаз беспокойно, точно мячики, подпрыгивали вверх-вниз. Руки он смиренно держал на коленях, а новые сапоги с вычуром прятал под стулом. Это и был Авдюшка, вернее Авдей Авдеев, выездной лакей графьев Можайских. – Ну что, брат, – начал фон Шпинне, – жалоба на тебя поступила. – Начальник сыскной потряс в воздухе бумагой, сощурил глаза и по слогам прочел: – От Са-во-те-е-вой Ефросиньи Карловны… Карловны, владелицы скобяной лавки в переулке Челобитовом. И вот послушай, что она пишет. «Авдей Авдеев…» – Фома Фомич снова взглянул на лакея. – Это же ты Авдей Авдеев? – Я. – Значит, слушай дальше. «Авдей Авдеев такого-то числа, в таком-то часу, будучи у меня в лавке…» Ты был у нее в лавке такого-то числа в таком-то часу? – Ну, был. – Хорошо, продолжим чтение. «…Будучи у меня в лавке, украл крупповскую мотыгу…» – Чего? – вскочил на ноги Авдюшка. – Какую мотыгу? – Крупповскую! Дорогая, между прочим, мотыга. Я бы и сам не удержался… – Не брал я никакой мотыги… Это она чего, это она меня под монастырь подвести хочет? – Да ты сядь, пока сядь, настоишься еще. Мы же и позвали тебя, чтобы разобраться. Значит, мотыгу ты не брал? – Не брал, не брал! – прижав руки к груди, зачастил Авдюшка. – Я ить в глаза ее не видел. – Выходит, врет Савотеева? – Врет, факт, врет! – А ты зачем в лавку-то заходил? Она тут пишет, что зашел, постоял у дверей, там, где мотыги свалены, и вон вышел. – Да она-то откудава знает, ее ведь тама и не было вовсе! – А кто там был? – Сынок ихний, Севалад! – Ну, значит, он, Севалад, и рассказал матери. – Так я ведь не брал ничего! – Ну, не знаю, не знаю, протокол составлять будем… А ты зачем заходил в лавку-то эту? – Чево? – В лавку эту скобяную заходил зачем, спрашиваю? – громко повторил свой вопрос фон Шпинне и улыбнулся белыми ровными зубами. Парень начал юлить, и начальнику сыскной это нравилось. – Так это, глянуть нужно было там… – Что глянуть? Авдюшка, сколько ни силился, ничего придумать не смог и брякнул сдуру: – Мотыгу! – Мотыгу? – Фома Фомич выбрался из-за своего стола и принялся ходить кругами вокруг сидящего на «свидетельском» стуле лакея. Тот попытался встать, но фон Шпинне велел сидеть, а сам остановился сзади и, наклоняясь к самому Авдюшкиному уху, спросил: – А зачем тебе мотыга? – Мотыжить! – приглушенно, точно из подвала, отозвался Авдей Авдеев. – Выходит, права Ефросинья Карловна, упер ты у нее мотыгу. А это, слышь ты, паря, это каторга. Тобольск! Слыхал, небось, про такой город? – Не-а! – чуть не плача, ответил Авдюшка. |