Книга Сказки города, страница 72 – Дарья Эпштейн

И тогда запело море.

«Ах…» вздыхал женский голос моря. «Шшш…», вторил ему мужской. Оба голоса вдыхали полные легкие и поднимали свою музыку ввысь. Когда она достигла вершины холма, того, где лежала усталая земля деревни, море заискрилось. В каждой его волне переливались крошечные зеленоватые звездочки, будто слезы на молчаливых щеках женщин. И женщины знали, что это искрилась и сияла любовь моря.

А потом, сначала тихо, и громче, и в полную силу, в песню моря вплелись голоса мужчин. Вслед за голосами медленно, и быстрее, и совсем рядом выплывали лодки. Они вернулись домой с честью.

Прошло время, и правда проросла сквозь него, чтобы стать легендой. На берегу моря, там, где была деревушка, разлегся город. На груди он держал бетонные дома и гостиницы, по бокам его неслись автомобили и поезда, а руки город тянул к морю. И у моря был рыбный завод. Круглосуточно от завода и к заводу носились корабли, их жадные сети загребали рыбу, водоросли и ракушки, и часть улова уходила в другие города, часть оставалась здесь, а часть возвращалась в море. Мелкая, бесполезная. Мертвая.

Мужчины на кораблях не знали песен. Они уходили и возвращались молча,и женщины не встречали их на берегу. Женщины тоже разучились петь. Им нечего было дарить морю.

Большие корабли не боялись гнева моря, они скользили взад-вперед, тяжело, упорно, глухо, оставляя в воде надрезы, сочащиеся пеной. А у самого берега, тонкая, как слюна, плавала пленка мазута. Сюда уже давно никто не приходил.

Поэтому никто не заметил, что у моря пропал голос. Сначала затих слабый женский, а потом стерся и грубоватый мужской. Море расчесывало водоросли, гладило борта кораблей, вытачивало скалы. И в его волнах каталось, разрастаясь, молчание. Когда оно стало настолько тяжелым, что его невозможно было вынести, море бросилось на берег, чтобы отдать его земле.

Молчание впиталось в песок, под асфальтом поднялось на холм, и выше, выше… Когда оно достигло города, из моря исчезло сияние. Будто кто-то медленно, по одной, задул все искры в волнах. И вместе с последней искрой что-то угасло в самом городе. Город на мгновение замер. Только на мгновение.

Но люди поняли, что это умерла любовь моря.

Сначала на берег вышли старики. У них уже не было неотложных дел, и они еще помнили осколки легенды. По слову, по образу они собирали разбросанные в памяти слова песен. Сплетая вместе ослабевшую музыку своих голосов, они посылали ее вперед и немного вверх. Вслед за стариками, к песням и навстречу собственному любопытству, на берег потянулись дети. Их глаза видели безнадежную ночь, а сердца ждали чудес. Они собирали выброшенные морем водоросли, в темноте похожие на вырванные русалочьи волосы, и складывали из них костры. Костры рассыпались по берегу бисеринками света, а вокруг них, как мотыльки, собирались люди. Они сбрасывали заботы на границе города, кутались в общую, одну на всех, темноту, и ныряли в звуки забытых песен. Море слышало их голоса, но у него не было сил сиять.

И тогда засияли сердца. Медленно, от человека к человеку, через взгляды, через прикосновения, через песни, капли света разлетались по берегу. И море знало, что это светилась и переливалась любовь. Любовь людей.

Когда сияние достигло последнего сердца, а музыка голосов взлетела к самым звездам, море запело. Сначала тихо, и громче, громче, сначала женский, потом мужской, оба голоса взлетели ввысь, набирая силу.

Ахххх, вздыхал женский голос. Шшшш, вторил ему мужской. Море оживало. Сияли сердца. Сияли волны.

Люди и море заново учились любить друг друга.