Книга Привидение в шкафу, страница 41 – Дарья Эпштейн

— Возьмем ее с собой? — сказал он вслух.

Колдун вздохнул и молча кивнул. Он попытался поднять женщину на руки, но та стала отбиваться и царапаться. Острые ногти полоснули Ларса по щеке, и он в замешательстве отступил. Женщина застонала, а потом всхлипнула.

— День только начался, а меня уже побили, — пробормотал Ларс. — Эх!

Он нахлобучил пониже свою шляпу.

— Останься с ней, — сказал он Саше. — Я выйду на дорогу. Вряд ли она путешествует одна, а даже если и так, я приведу кого-нибудь на помощь.

— Но тебя же схватят! — ахнул мальчик.

— Руки коротки… — сказал Ларс и подмигнул. — Меня не узнают.

Мальчик остался с женщиной. Она по-прежнему пряталась в свою шаль и напоминала испуганного зверька. Рядом с ней было немного страшно, и в то же время ее было жалко. Саша вздохнул. А потом запел колыбельную:

— Ночь спустилась, блещут звезды,

На траве сверкает иней.

Он искриться, точно слезы,

Слезы с запахом полыни.

Бьют часы стенные полночь,

Ветер шепчет тихо-тихо,

И крадучись, осторожно,

Из дверей выходитЛихо.

Тонко скрипнули ступени —

Это он ступает мягко

В брюках, рваных на коленях,

В шпорах с серебристым лязгом.

В темно-синей мятой шляпе

Он идет к чьему-то дому.

Окна светят слабо-слабо:

«Лихо, уходи к другому!».

При звуках песни женщина успокоилась. Она даже попыталась сесть. Саша все еще не видел ее лица, но чувствовал, что из-под шали она смотрит на него.

— Это мамина колыбельная, — сказал Саша. — Она мне ее пела, когда я был маленький и боялся темноты. Сейчас я тоже боюсь, но уже совсем немножко. А когда сильно боюсь — пою. А ты боишься темноты?

— Боюсь? Темноты? — повторила женщина.

Она говорила медленно, словно забыла, что значат эти слова.

— Да. Боишься? — повторил Саша.

Из леса донеслись голоса. Саша обернулся и увидел Ларса в компании очень толстой старушки. Она шла, переваливаясь и отдуваясь. Когда они подошли так близко, что можно было разглядеть лица, Саша увидел, что она недовольно хмурится.

— Катька! Ох ты, негодница! Опять удрала!

Она быстро подошла к женщине, которая снова сжалась и попыталась уползти прочь. Старуха схватила ее за здоровую ногу.

— Спасибо вам, добрый человек! Дочка это моя, неразумная. За ней глаз да глаз нужен! А я вот отвернулась, а она как понеслась в лес! Я-то за ней не могу, годы уже не те… Ну, давай, горюшко мое, пора пить лекарство…

Колдун вздохнул с облегчением. Он пошел отвязывать коня и сделал Саше знак собираться. Но мальчик продолжал смотреть на мать и дочь. Его сердце щемило от жалости и сочувствия.

Старуха вытащила из котомки глиняную бутыль, откупорила и стащила с женщины шаль. Спутанные волосы рассыпались по плечам. Женщина зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Тогда старуха уверенно потянула ее за волосы, заставив отклонить голову назад, а потом зажала ей нос. Женщина по-рыбьи открыла рот. Старуха тут же влила ей зелье. Женщина закашляла. Ее глаза распахнулись.

И Саша вспомнил.

— Ларс! — тонко пискнул он.

Колдун резко обернулся, и в этот момент женщина посмотрела прямо на него.

— Не может быть!

Он бросился к ней, сжал ее лицо в ладонях и замер.

— Молодой человек! — возмутилась старуха.

Он ее не слышал.

— Мария, — произнес колдун. — Мария!

Старуха вздрогнула. Она вгляделась в колдуна, вскочила на ноги и побежала, переваливаясь,по лесу. Но не тут-то было! Саша метнулся за ней и прыгнул ей на спину, вцепившись в плечи. Старуха не упала, но и бежать с таким весом уже не могла. Она попыталась стряхнуть мальчика, и это ей почти удалось, как вдруг что-то налетело и повалило ее на бок. Саша едва успел отскочить. Он лежал на мху и смотрел, как взявшаяся из ниоткуда Кукушка связывает старухе руки своим поясом. Рядом с ней парил, ухмыляясь, сэр Александр.