Книга Визионер, страница 185 – Женя Гравис

Валерьянов по доброте душевной иногда подкидывал дешёвые леденцы, а также принёс пару книг и бумагу с карандашом. От прогулок и визитов Самокрасов отказался сам. Так что допросы, пусть и длинные, оказались неплохим способом скоротать время, помимо чтения и рисования. А ещё при таком однообразном режиме перестаёшь считать дни и следить за календарём.

Анисим сел на знакомый скрипучий стул напротив Суровейко и приготовился в сотый раз отвечать на одни и те же вопросы. Александр Ильич благодушно улыбался, складывая бумаги, а потом положил их перед студентом:

– Подпишите, Самокрасов.

– Что это?

– Согласие на сотрудничество с полицией по вашему делу, документ о неразглашении и подписка о том, что вы обязуетесь не покидать пределов Москвы до окончания расследования.

Анисим бегло прочитал и расписался. После всего рассказанного глупо идти на попятную.

– Ваши вещи. – Суровейко пододвинул к студенту потёртый кошелёк и ключ на верёвочке. – Можете идти.

– Что? Я свободен?

– Пока да. С вами свяжутся. Идите.

– Погодите, какое сегодня число?

– Первое сентября, Самокрасов.

– Это значит, что?..

– Значит. Не испытывайте моё терпение. Свободны.

– Я могу поговорить с Самариным?

– Тут не дружеский клуб по интересам. Если он сочтёт нужным – сам с вами свяжется.

Анисим сгрёб свои вещи и направился к выходу.

– Самокрасов!

– Да. – Студент обернулся. На его худом лице неприкрыто проступала улыбка.

– Или вы гениально обвели нас вокруг пальца, как это сделали со своими фальшивками, или действительно невиновны. Я бы, честно говоря, поставил на первое. Но Самарин распорядился вас отпустить, ему виднее.

– Вся наша жизнь – азартная игра. Всего доброго.

Суровейко проводил странного гостя внимательным взглядом. Интересный персонаж. С ним ещё работать и работать. Если всё рассказанное им – правда, есть отличный шанс размотать большую жульническую аферу международного масштаба. Но что, если студент намеренно приоткрыл лишь одну сложную схему, чтобы отвлечь внимание от другой, не менее грандиозной?

Капитан вспомнил, как рано утром к нему заглянул начальник Убойного – невыспавшийся, с красными глазами – и сообщил лишь: «Выпускай. Девятую нашли». Самарин в эту минуту сам напоминал смертника, и Александр Ильич даже испытал что-то вроде сочувствия к молодому коллеге. Слишком непростое ему досталось дело. Но пусть справляется. Тут либо выплывешь, либо утонешь. По-другому опыта не набраться.

Анисим вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий воздух. В городе ещё чувствовались отголоски августовской жары, и зелень казалась сочной и налитой, как в разгар лета. Но что-то неуловимо подбиралось, подкрадывалось, намекало на скорую перемену. То ли начинающая желтеть трава, то ли изменившийся на полтона оттенок неба.

В Москву постучалась осень.

– Осторожничает, – изрёк Митя, оглядывая небольшое тёмное помещение кружевной мастерской и мёртвую девушку, склонившуюся над столом. – Неужели что-то почуял?

– Почему так думаешь? – Семён Горбунов аккуратно отодвинул шторку, прикрывающую небольшое мутное окно, чтобы впустить в комнату больше света.

– Сам посуди. Небольшая мастерская почти на окраине. Кто здесь находку увидит, кроме других работников? А вспомни зиму и весну. С размахом всё делал, в центре города, выбирал публичные места. Мне Первомай до сих пор иногда снится.