Книга Визионер, страница 104 – Женя Гравис

Дачу Митя тоже осмотрел. Добротный дом посреди леса. Шесть подружек. Накануне сплетничали, пили чай, читали. Оля жаловалась на усталость, легла спать пораньше, в отдельной комнате, просила утром не будить. Ясно, почему никто не хватился. Девушки оставили завтрак и записку, ушли на праздник. А подруги уже и не было в доме к тому времени. Смятая кровать. Слабый запах нашатыря. И снова никаких чужих следов.

Впопыхах ведь действовал преступник. Впритык. Рисковал сильно. А если бы Лопухина не ушла спать? На что он тогда рассчитывал? Тело и закоченеть-то толком не успело. Каркас этот железный снова на жертву надел – на всё тело. Неужели вся эта спешка и риск – ради большого публичного эффекта?

Эффект, конечно, вышел грандиозный. Не поспоришь.

Проморгал, Самарин. В очередной раз.

Но вот как, скажите, одному сыщику разорваться на все края Москвы одновременно? Накануне первого мая Дмитрий рыскал между домом Франка и больницей, где лежал Самокрасов. И что проку с того? Сразу за всеми входами не уследишь. Гиблое дело.

Метания между двумя парками тоже не принесли никакой пользы. Всю ночь и там и там сновали грузовики и подводы: продавцы разгружали товар, устанавливали палатки, сколачивали помосты… Что ж теперь – каждую телегу и каждый шатёр проверять? Или бегать одному в тёмном лесу в поисках подозрительных лиц? Нет, затея с самого начала была неудачной.

Один, Митя, в поле не воин.

Слишком поздно понял, где будет пятая жертва. За пару секунд до её обнаружения. А ведь ночью прошёл мимо этой накрытой статуи раз пять. А тут как кольнуло что-то. Но время уже было упущено.

Ламарк слишком добр. Другой бы уволил уже. С занесением в личное дело.

Митя разложил фотографии пятерых жертв на столе вместе с репродукциями из календаря. Что же общего между ними? Где они все перешли дорогу одному человеку?

Прасковья, швея. Худенькая, русые волосы, карие глаза.

Анастасия, горничная. Крупная брюнетка, чёрные глаза.

Мария, дочка фабриканта. Среднего роста, брюнетка, ореховые глаза.

Анна, куртизанка. Высокая, чёрные волосы, глаза голубые.

И Ольга, студентка. Субтильная, золотистые кудряшки, глаза серые.

Ни одного общего для всех признака. Ни рост, ни цвет волос или глаз, ни тем более род занятий у всех вместе не совпадают.

Но что-то же должно быть? Где он их разыскивает? Посещают одно кафе? Ходят по одним улицам? Бывают в определённых магазинах, театрах, кино?

Хорошо, возьмём места преступлений. Лубянская площадь, Александровский вокзал, «Славянский базар», Яуза, Сокольники.

Дмитрий разложил карту Москвы и отметил все пять мест. Разные участки, независимые друг от друга локации. Вот было бы чудесно, сложись точки в какой-нибудь очевидный рисунок. Звезду там, буквы или иную фигуру. Но отметки хаотично чернели на карте, не желая превращаться ни в какие символы.

Сыщик положил перед собой фотографии Самокрасова и Франка. Первый или второй? Или некто третий? Может, секретарь художественного общества Попышев? С виду смешной, толстенький, но кто знает? Или тот преподаватель из училища, Ганеман? Мягко стелет, но мало ли что кроется за этим добродушием? Или неизвестный, который ещё не попадался на глаза? Нет ответов.

За два месяца никто из членов комитета Московского художественного общества в полицию не обратился и никаких новых сведений не сообщил. Что ж, ожидаемо. «Двенадцать разгневанных мужчин» аккуратно проверили. Чисто. По крайней мере, по части алиби, знакомства с жертвами и нахождения на месте преступлений.