Книга Цветок с тремя листьями, страница 43 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Именно. Он не пощадил даже Фукусиму Масанори, хотя дохлому ежу ясно, что скорее регентство получит ручная мартышка господина Хидэёси, чем тот. Но нет, в том докладе не забыли упомянуть, какой «господин Фукусима» дурак и пьяница. А все потому, что он, как и Киёмаса, двоюродный брат и приемный сын его светлости. Поэтому Исида Мицунари пойдет на все. Рано или поздно господин Хидэёси покинет этот мир, и Мицунари считает не лишним подстраховаться на этот случай.

— Отец… вы хотите сказать, что наша семья — следующая в его списке?

— Нет, Юкинага, — Нагамаса пристально посмотрел сыну в глаза, — следующий в его списке твой друг Хидэтада. Люди Мицунари неотрывно следят за ним.

— Хидэтада?! Но ведь именно он, он спас господина Хироимару. Его светлость при всех чествовал его и называл своим сыном… — Юкинага запнулся.

— Вот именно. Поэтому собирайся. Я останусь здесь и попробую спасти идиота Хидэцугу.

* * *

… Первыми на берег вывели самых младших девочек. Помощник палача слегка подтолкнул их и поставил на колени. И принялся деловито подвязывать волосы. Одна из девочек громко всхлипывала, вторая беззвучно шевелила губами — вероятно, молилась.

Нагамаса до боли впился пальцами в перила ограждения. Он много раз в своей жизни видел смерть, и куда более мучительную и страшную, но смотреть на разворачивающее действие у него не было сил. Но он должен, обязан досмотреть до конца. Он не смог спасти этих детей. А значит, и сам виновен в их гибели.

Взмах меча — и вот помощник несет маленькие детские головки на широкий помост, где уже лежат головы: это любимые косё Тоётоми Хидэцугу. Юноши покончили с собой сразу вслед за своим господином, но все равно их головы будут выставлены на всеобщее обозрение.

Помощник тем временем подошел к маленькому мальчику — младшему из сыновей. Тот, стоящий до этого тихо, внезапно зарыдал в голос. К нему тут же наклонилась девочка постарше, единокровная сестра, и начала что-то возмущенно шептать — должно быть, выговаривала за недостойное поведение. Мальчик успокоился и только поджал губы. А когда помощник попытался взять его за плечо, оттолкнул его руку и сам шагнул вперед, встал на колени и вытянул голову.

Детей казнили первыми. Чтобы они не видели смерть своих матерей. Нагамаса обернулся и посмотрел на Хидэёси, сидящего на походном стульчике на небольшом возвышении. Лицо его было бледным и словно окаменевшим. Что он сейчас испытывал? Боль? Ярость? Ненависть?

Словно ощутив взгляд брата, направленный на супруга, обернулась Нэнэ. Нагамаса просил ее не приходить, но она сказала, что хочет проводить в последний путь каждого из приговоренных. Это ее долг. И, действительно, отошла от женщин только когда их повели за обтянутое белой тканью ограждение.

Хидэёси не препятствовал ей. Нагамаса гадал, испытывает ли тот чувство вины за свое решение? Или считает, что поступил верно, и душа его спокойна?

Душа Нагамасы была очень далека от спокойствия. Он не мог осудить Хидэёси: он сам не представлял, как бы поступил на его месте. Эти женщины и дети — они были не просто семьей обвиненного в предательстве человека. Они были дочерьми потенциальных предателей, которые только и ждут своего часа. Письма, которые они писали, полностью доказывали их намерения.