Книга Цветок с тремя листьями, страница 107 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— О! Верный подход, — Масанори от души двинул Киёмасу в плечо. — А что это, у тебя тут женщин вообще нет, что ли? А?

— Почему же? Есть, на кухне. Можешь сходить, только самой младшей уже хорошо за тридцать, и ее муж запросто навешает даже тебе.

— Кто? Мне? Навешает?! Ты бредишь, Киёмаса! Зови его сюда!

— Что я вообще здесь делаю?.. — Мицунари начал подниматься с места.

— Сядь, — тихо скомандовал Ёсицугу.

Лицо Мицунари побагровело, но он послушно опустился назад. И снова, не мигая, принялся смотреть на Ёсицугу. Губы его дрожали.

— Но… Почему? — наконец, не выдержав, выпалил он.

— Потому что, — внезапно резко выдохнул Ёсицугу. — Иначе я бы никогда не смог собрать вас всех в одном месте. А это, скорее всего, последняя наша встреча.

— Собираешься помереть к утру, а? — хохотнул Масанори, но смешок получился какой-то неуверенный.

— Закрой свой рот, грязное животное! — внезапно рявкнул Мицунари.

— Ага, уже заткнулся, смотри! — Масанори приложился к наполненной чаше и довольно забулькал.

Киёмаса с таким же невозмутимым видом зачерпнул ковшом сакэ из бадьи и разлил его по чашкам. Ёсицугу поблагодарил его легким поклоном, а Мицунари вздохнул недовольно, но все же взял чашку в руки.

— Тогда… я внимательно тебя слушаю, Ёсицугу, — опустив глаза, произнес он.

— Мицунари, как ты сам-то себя выносишь, вот чего никак понять не могу… — Киёмаса тоже взял свою чашу двумя руками и приложился к ней. Сделал несколько глотков и вытер губы рукавом.

— Киёмаса, после того что ты устроил, я не понимаю, как тебя вообще выносит земля.

Дверь снова отъехала, пропуская слугу, который расставил по углам светильники и тут же удалился.

— И больше чтобы никто сюда не заходил, пока не позовут, — крикнул ему вслед Киёмаса. — А увижу кого-то возле дверей — голову оторву.

Мицунари нахмурился и покосился в его сторону вопросительно:

— Итак, это не просто пьянка и встреча старых друзей? Почему-то я так и думал.

— И какого ёкая лысого ты тогда выделывался? — пожал плечами Масанори.

— Так что же устроил Киёмаса? Ты продолжай, Мицунари, я уже сказал, что не в курсе последних новостей.

— Не вижу смысла рассказывать. Сам взгляни, — Мицунари достал из-за пазухи несколько листов и протянул Ёсицугу, — это копия. Я специально для тебя ее делал… но, похоже, не стоило так стараться.

Ёсицугу взял протянутые листы, исписанные крупными жирными мазками — в несколько раз больше, чем обычно принято писать слова, и, слегка повернув к свету, принялся внимательно читать.

— Что это за хрень? — ткнул Киёмасу в бок локтем Масанори.

Киёмаса наклонился вперед, вглядываясь в слова, и громко хмыкнул. Выпрямился и ударил себя кулаком в грудь:

— Список моих побед на любовном фронте!

— Чего-о? — удивленно протянул Масанори и расхохотался.

— Ты все еще находишь это смешным? — Мицунари криво усмехнулся.

— Я? Это Масанори ржет, я же сама серьезность.

— Идиот. Два идиота, — резюмировал Мицунари и обратился к Ёсицугу. — А ты? Ты что по этому поводу думаешь?

— Я по этому поводу думаю, Мицунари, что очень странно ты «никуда не собирался». Ты всегда носишь с собой копии важных документов? — Ёсицугу оторвался от чтения и повернул голову к Мицунари. И несколько раз моргнул, фокусируя взгляд.

— Я… — Мицунари густо покраснел и отвернулся.