Книга Тайны мертвого ректора. Дилогия, страница 266 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Хм… – Меньшов нахмурился, – в ваших словах определенно имеется смысл. Но, понимаете, Академии очень неохотно берут к себе колдунов, служивших в государственных органах. Особенно таких, как разведка. Если бы не протекция Ивана Григорьевича, я бы ни за что не стал здесь профессором. Да и Женя вряд ли поступила бы на службу, даже классной дамой.

– И почему вы думаете, что за нее никто не походатайствовал? Она ведь сильная чародейка?

– Безусловно. Одна из самых сильных, что мне доводилось видеть. Я даже опасался, что она меня, кхм, по-настоящему приворожит, несмотря на все защиты.

– Именно. И скорее всего, она из хорошей семьи, имеющей связи. На это также намекает то, что ее обменяли на ценного сотрудника. Она вашего возраста?

– Нет, младше, и существенно. Я видел ее на суде без чародейской личины.

– Все равно. Век разведчиц-чародеек короче, чем у колдунов. После отставки ее вполне могли направить в достойное место. И, самое главное: вы не дослушали ее слова, а зря. Ведь она уверена, что вы, став ректором, легко сможете организовать ее приезд в Академию.

– …В качестве приглашенного профессора, вы хотите сказать? – глаза Меньшова блеснули. – А ведь вы чертовски правы, Гермес Аркадьевич! Я совершенно об этом не подумал. Слишком завяз во всех этих шпионских историях.

– Я догадался, потому что Евгения Меньшова не моя дочь. И я не испытываю по поводу ее истории никаких эмоций, – Аверин пожал плечами и добавил: – Когда беда случается с теми, кто нам дорог… Мы частенько делаем глупости и совершаем ошибки.

– Да уж…

Меньшов некоторое время безмолвно смотрел в пустоту. В кабинете повисла тишина, слышен был только тихий и очень быстрый стук клавиш из приемной: Диана занималась текущими делами.

– А знаете, Гермес Аркадьевич, – нарушил молчание старый колдун, – я зря полез в это дело с убийством. В нем намешано столько личного, что я никак не могу оставаться непредвзятым. Именно поэтому у меня совершенно ничего в этой истории не складывается. Следовало сразу же положиться на вас.

– Не расстраивайтесь, у меня тоже ничего не складывается, – пошутил Аверин. – Но, уверен: это потому, что я упускаю какой-то очень важный момент. Возможно, давно известный вам.

– Скорее всего. Надеюсь, после вашего разговора с Дианой инцидент с письмами будет решен? Мне очень жаль, что своими семейными делами я выдернул вас из столицы и чуть не пустил по ложному следу.

– Да… признаться, вы испортили мне неплохой вечер. А насчет следа… У меня появилось еще несколько вопросов.

– Конечно, спрашивайте.

Аверин посмотрел на Владимира:

– Скажи профессору Вознесенскому и Петровичу, что они свободны.

Владимир молча кивнул и вышел.

– О, – усмехнулся Меньшов, – вы вызвали подкрепление на тот случай, если придется меня арестовывать? Очень предусмотрительно.

– Конечно, а как иначе остановить Диану? Так вот, профессор Вознесенский упомянул, что господин ректор собирался выходить в отставку. Причем буквально сразу же, как примет экзамен у Сергея Мончинского. Странно, что он не сообщил об этом вам. А если сообщил, то почему вы мне не рассказали?

– Хм… очень любопытно. Я об этих планах не знал. Нет, я много раз слышал об отставке от Ивана Григорьевича, но… его слова больше походили на жалобы одного старика другому. Его мучили сильные боли, да, но он, посетовав на них, махал рукой и говорил: «Ну ничего, Наталья что-нибудь придумает. Она всегда придумывает, повезло мне с чародейкой». Он называл Наталью Андреевну просто по имени в последнее время. Я упоминал, вроде, что они были довольно близки.