Книга Тайны мертвого ректора. Дилогия, страница 264 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

«Если решишь сделать это, пришли письмо сюда, до востребования. Я буду приходить и проверять иногда».

– Дочь?.. – Аверин с удивлением поднял взгляд от строчек. – От кого это письмо?

– От матери Евгении, – тихо проговорил Меньшов, и Аверин увидел, как побелели его скулы.

– Подождите. Выходит, это она вам звонила? Из Лондона.

Меньшов коротко кивнул.

– Эй! – воскликнул Кузя. – Ее мать ведь умерла в тюрьме, куда вы ее засадили. Что она делает в Лондоне?

– Это Женя тебе сказала? Быстро же ты втираешься в доверие… – усмехнулся Меньшов. – Она действительно думает именно так. И я надеялся, что правды никогда не узнает. Поэтому и не отвечал на эти письма и даже не открывал их. Следовало сразу их все уничтожить…

– Но вы этого не сделали? Почему же?

Судя по письму, Меньшов не солгал и семейная история не имела отношения к убийству. Аверин немного успокоился. По крайней мере, сражаться с Дианой не придется.

– Не знаю. Может, и правда мне не чуждо «ничто человеческое». Иногда я даже думал, что Женя уже взрослая девочка и должна сама решать, что делать с письмами матери. Но тут она начала звонить…

– Так, вот что, Алексей Витальевич, а давайте сядем, выпьем кофе, и вы расскажете все по порядку. Кто она, мать Евгении, и при чем тут Лондон.

– Да, хорошо, – Меньшов прошел за стол и сел в кресло. Аверин расположился на диване. Кузя немедленно подал ему чашку, а Владимир отнес напиток Меньшову и застыл возле стола, встав чуть в стороне, вполоборота к бывшему хозяину.

Тот сделал глоток.

– Когда я познакомился с этой женщиной, ее звали Наталья Терехова. Позже, когда происходил обмен заключенными, из Лондона пришли документы на Роберту Эванс. Как ее звали на самом деле, я не знаю до сих пор. И, признаться, совершенно не хочу этого знать. В начале пятьдесят второго года я по долгу службы следил за ней и старался перевербовать. Однако с перевербовкой ничего не вышло. Мне удалось закрутить роман, но то ли я показался недостаточно искренним, то ли принципы этого агента не позволяли подобного, но я потерпел неудачу. И такое иногда случалось, увы. Но я успел собрать хорошее досье, и Наталью-Роберту арестовали. В тюрьме она родила дочь. Я узнал об этом только во время процедуры обмена: она была довольно ценным кадром для СИС, ее захотели обменять. На родину благодаря этому вернулся один мой коллега и хороший знакомый, имени которого я не имею права разглашать.

Так вот. Ребенка изъяли, разумеется, и о его наличии я узнал только по приложенным документам. Сопоставив сроки, я понял, что девочка может быть моей дочерью. Я стал ее искать и нашел в одном из детских домов. А как увидел – все сомнения отпали: Женя – копия моей матери, своей бабушки. Я забрал ее и сразу же, как вы понимаете, подал в отставку. Операция по обмену была засекречена, и я проследил, чтобы она таковой и оставалась. По всем документам Наталья Терехова умерла в тюрьме. Именно эту версию и знает Женя.

– Очень проникновенная история, – проговорил Аверин, – а теперь я бы хотел узнать подробнее о письмах.

– Несколько лет назад я получил первое письмо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чего хочет от меня эта женщина. Но она и так создала Жене кучу проблем одним своим существованием. И я, естественно, не хотел и не хочу, чтобы жизнь моей дочери была сломана окончательно. Впрочем, теперь этого уже не изменить.