Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
Фон Шпинне под все не прекращающимся снегом, по не убранным еще тротуарам вернулся в сыскную, там его уже ожидал Кочкин. Он вернулся от золотых дел мастера Бухарова. Клетка стояла на полу, трактирная скатерть лежала рядом. То, что чиновник особых поручений не торопясь рассказал начальнику сыскной, расставило все по местам. И стало известно, кто вор. Полицейская пролетка остановилась у входа в трактир Дудина, под поднятым фордеком сидели двое. Кочкин держал на коленях завернутую в скатерть клетку, а начальник сыскной большую меховую рукавицу. Перед тем как выбраться из коляски, он велел чиновнику особых поручений приподнять скатерть, нащупал защелку и открыл дверцу клетки. После чего осторожно вынул из рукавицы трепыхающуюся птицу и посадил в клетку. – Теперь пошли. Иван Евграфович только увидел сыщиков, тотчас же метнулся к ним: – Ну что, Фома Фомич? – Вот пришли вернуть вам клетку, – проговорил начальник сыскной и сделал Кочкину знак рукой. Тот снял скатерть. – Этого не может быть! – воскликнул Дудин, глядя на сидящего на жердочке Локотка, который как ни в чем не бывало, точно и не было с ним никаких приключений, совал клюв себе то под одно крылышко, то под другое. – Где же вы его нашли? – он взял из рук Меркурия клетку и повесил ее на место. Потом, как водится у людей благодарных, принялся жать начальнику сыскной руки, отвешивать поклон, хотел даже упасть на колени, но, глядя в строгие глаза фон Шпинне, не решился. – Где нашли, это разговор отдельный, и он может нам не понадобиться, – ответил полковник. – Теперь же приступим к главному. Я надеюсь, что вы никого не выпустили из заточения? – Как можно, вы же меня предупредили, да и потом у двери стоят ваши люди, даже если бы я захотел, то не смог бы… Даже если бы захотел… – Но вы ведь не хотели? – спросил с нажимом Фома Фомич. Дудин замялся, принялся судорожно сжимать сам себе пальцы, заламывать их. – Жалко, люди ведь… – проговорил, оправдываясь. «Да, хорошо, что я отправил сюда агентов…» – подумал начальник сыскной. – Ну если жалко, то выпускайте, но перед тем, как разойтись, пусть соберутся здесь в зале. Хочу поздравить всех с наступающим Рождеством и пожелать соответствующего. А также хочу указать вам на злоумышленника, если вы, конечно, хотите знать его имя. Так вы хотите знать имя того, кто украл у вас соловья? – строго спросил начальник сыскной, глядя на умиляющегося и не сводящего с клетки взгляда Дудина. – Да-да! – лицо трактирщика сделалось серьезным. – Хочу! Я его, каналью, в порошок сотру и с моста в реку выброшу! Завелась тут у меня шашель какая-то… 8 Молчаливые и хмурые работники трактира собрались в зале. Вытянулись вдоль стены, и замерли в ожидании. Начальник сыскной прошелся бодрым шагом вдоль шеренги, осмотрел каждого пристальным взглядом, а потом сказал: – А что печальные такие, перед Рождеством не годится, сейчас нужно светлеть лицом и радоваться. К тому же вот, как можете лицезреть, птица нашлась. Вижу, удивлены вы, я бы на вашем месте сам удивлялся, но среди вас есть человек, который удивлен в десять раз больше, чем вы. Стоит сейчас, потеет, потому как страшно ему, и гадает, как мы смогли, как нам удалось, в столь краткий срок, отыскать соловья? Молчать не буду, расскажу, расскажу в подробностях. А помогла нам в расследовании, как ни странно, золотая клетка, да-да! – начальник сыскной повернулся к Дудину. Потом прошелся через зал к месту заточения Локотка. Тронул пальцами золотые проволоки. – Меня с самого утра, как я только переступил порог трактира и узнал о пропаже птицы, одолевал один вопрос, почему вор не взял золотую клетку? Ведь вещь-то дорогая? – Фома Фомич вернулся на свое место, взглянул на Ивана Евграфовича. – Я прав? Клетка дорогая? |