Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Ну ты, братец, не утруждай себя беготней, еще набегаешься, перед праздниками-то, ты мне скажи, под каким номером у него комната, я сам найду. – Двадцать шестая, это во втором этаже, вот по лестнице поднимаетесь, там коридор, его комната по левую руку будет… – портье зашевелил губами, подсчитывая в уме, какая по счету, – …она будет пятая. Стучите, он вас ждет… «Как все просто! – думал, поднимаясь по лестнице, начальник сыскной. – Ай да старинный приятель, ай да Барагозин Иван Иванович! Вот и верь после этого друзьям-товарищам. Он, значит, приехал, увидел соловья, тот ему понравился. Да наверняка сам Дудин подлил масла в огонь, рассказал, как дело-то пошло после этого приобретения. Загорелся московский гость. Но оказался умнее, не стал просить продать ему Локотка, подкупил кого-то из трактирных работников, только вот кого?» Фома Фомич отыскал дверь с номером двадцать шесть. Дверь белая, богатая, с барочными золочеными орнаментами, ручка литая, тоже золоченая. Начальник сыскной стучать не торопился, что-то заставило его поближе рассмотреть орнамент, провести по нему пальцем, несколько раз повторить про себя слово «золочение». «А может быть…» Но додумать свою мысль ему не позволило то, что за дверью вдруг раздался тихий и хриплый голос: – Кто там? Фон Шпинне сообразил быстро, можно даже сказать, мгновенно. – А я вам птицу принес, – приблизившись к самой филенке, сказал шепотом. – Что же вы стоите? – дверь распахнулась, но только жилец увидел Фому Фомича, то сразу же отшатнулся. – А вы кто? – Я же сказал, принес птицу! – Да, но где… – человек, сощурясь, замолчал. Выглянул в коридор. Он был среднего роста, широк в плечах, в европейской синего цвета пиджачной паре, при галстуке. Лицо бритое, тяжелое, все массивное – нос, подбородок, козырьки надбровных дуг. Глаза мелкие, острые. Он что-то заподозрил, не назвал имени, он даже не сообщил, он или она. А ведь вором мог оказаться и мужчина, и женщина. Чтобы не попасть впросак, начальнику сыскной пришлось выкручиваться. И он изловчился… – Так получилось, они заняты, вот меня попросили… – Ну а птица-то где? – Барагозин снова выглянул в коридор. – У меня вот здесь! – Фома Фомич указал на оттопырившуюся на груди шубу. – Вы там его не задушили? Начальник сыскной полез за пазуху. – Да нет, живой, шевелится… – Ну заходите, заходите… – купец, ухватив фон Шпинне за рукав, буквально затащил его в номер, после чего затворил дверь. – Давайте! Деньги вон, на столике, я уже приготовил… там вся сумма, за вычетом того, что я заплатил авансом… Где птица, где? – он чуть было не залез начальнику сыскной под шубу. Внутри Барагозина, по всей видимости, все бурлило и пучилось, но он, как мог, старался этого не показывать, однако порывистые движения выдавали его. Фома Фомич перехватил протянутые к его шубе руки и, прилагая значительные усилия, опустил их. Затем, глядя в глаза московского приятеля трактирщика Дудина, сказал: – Птицы у меня, увы, нет! – А где она? – Барагозин выдернул руки и отступил назад, смотрел на фон Шпинне с явной угрозой, а наклоненной вперед головой так и вовсе напоминал готовящегося к атаке быка. – Я затем и пришел, чтобы узнать это у вас, – поднял руки и вытянул их в сторону купца начальник сыскной. – Почему у меня? Да и кто вы, собственно, такой? |