Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Какой еще Лешка? – воскликнул Дудин и непонимающе завертел головой. – Ну, Алексей, сынок ваш, – тихо проговорил управляющий. – Алексей? – лицо трактирщика, которое медленно возвращалось к своему натуральному цвету, снова зажглось красным. Он тряхнул головой, точно избавлялся от морока. Потом к нему стало постепенно приходить понимание, цвет лица снова сменился, но на этот раз оно стало известково-белым. Безумная злость в глазах многократно умножилась. Голова повернулась в ту сторону, где среди прочих половых стоял коренастый, в белом фартуке, с темными расчесанными на прямой пробор волосами. Его щекастое молодое лицо заливал свежий, только что выступивший румянец. – Алексей, это правда? – тихо, даже слишком тихо, спросил Дудин. – Клетка не золотая? Половой отворотил лицо и поджал пухлые губы, замкнулся. Теперь возле него появилась пустота. А Дудин тем временем продолжал: – Алексей, как же так, я ведь для тебя все, а ты так… – он запнулся, не находя подходящего слова. Делая мелкие неуверенные шаги, Дудин направился к сыну. И тут взорвался Алексей. – А чего ты хотел, батя, чего ты хотел? Ты меня половым поставил, по-ло-вым, – он сказал это слово громче и по слогам, – чтобы я тут бегал, принеси-подай и посуду грязную носил, точно я черная косточка какая-то… – Ну ты ведь и есть черная косточка, ты ведь не барин какой, не принц, – проговорил ошеломленный Дудин, – я от тебя такого не ожидал. А что половым тебя поставил, так ведь я тоже с этого начинал. Ты ведь должен, раз тебе дело перейдет, все знать в подробностях и подниматься с низов… – Нет, – замотал головой Алексей, – я не черная косточка, ты – черная, а я нет! И я не хочу с низов, я хочу жить по-другому! – Это как же? – Широко и весело! Не так, как ты! Иван Евграфович молчал, он был раздавлен этой правдой о собственном сыне, он забыл о соловье, забыл обо всем. А начальник сыскной тем временем продолжал: – Но это, как вы все понимаете, еще не конец истории. И вам, Иван Евграфович, придется испить горькую правду до конца. Так вот, вор потому и не взял клетку, что знал – она не золотая… – Так это выходит что? – Дудин медленно повернулся к полковнику. – Это выходит, что Алексей, – он бросил короткий взгляд на сына, – кому-то сказал, что клетка не золотая… – трактирщик продолжал еще верить в то, что сын его не такой плохой, что парень просто оступился. – Нет, никому он ничего не говорил, – отрицательно замотал головой Фома Фомич. – Но откуда тогда вор знал, что клетка медная? В зале трактира раздался вздох сожаления и исходил он от фон Шпинне. Полковник прошелся между столиками, подошел к клетке, посмотрел на соловья и вернулся туда, где стоял до этого. – Вор знал, что клетка не золотая, потому что это ваш сын – Алексей! Он украл соловья… – Не может быть, не верю! – громко и басисто почти выкрикнул Дудин. Ноги его подкосились, и он сел на свободный стул. В сторону сына даже не смотрел. Тряс головой, точно замороченный. – Но и это еще не все, – продолжал начальник сыскной, – он украл соловья не из шалости или желания вам досадить, он хотел его продать. То есть получить выгоду. – Кому? – бессильно спросил Дудин. – Вы не поверите, но вашему старинному приятелю Барагозину. – Но ведь Иван Иванович уехал… |