Книга Рождество в Российской империи, страница 101 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Я догнал шефа в коридоре.

– Парослав Симеонович, ну что? – взволнованно спросил я.

– Что? Ну как тебе сказать, лично мои догадки подтвердились: убили его, – пожал плечами начальник столичного сыска и, потеряв к месту преступления всякий интерес, быстро направился к ждущим его рыбным прудам. Я обреченно вздохнул.

Поняв, что помощи от шефа сегодня ждать не приходится и что рассчитывать придется только на себя, я, стараясь сохранять спокойствие и собранность, велел домочадцам оставаться в столовой и никуда не уходить до моего распоряжения.

Люди были напуганы. Злата жалась к корнету Подпатронникову, Варфоломей Кровохлебушкин, нервно поправляя свой шейный платок, сжимал в руках тяжелую трость. Доктор Стим настороженно оглядывался по сторонам, не отрывая руки от миниатюрного шокового разрядника. Гестия стояла в углу, пряча руки за спиной. И только лишь механический дворецкий продолжал спокойно протирать пыль, явно не понимая, что в доме что-то пошло не так.

Поняв, что все расследование ложится на мои плечи, я запросил ключи от комнат. Гестия вытащила из кармана тяжелую связку, и я, скомандовав разумной машине меня сопровождать, отправился осматривать спальни.

Первой была спальня Златы. Ее комната меня сразу же насторожила. Несмотря на то что здесь жила молодая девушка, в ней не было ни милых безделушек, ни украшений. Все вещи были разбросаны и явно лежали не на своих местах. Из-за этого я решил присмотреться повнимательнее. Заглянув под кровать, я обнаружил два больших дорожных чемодана. Пыль на них отсутствовала, так что я вытащил багаж, оказавшийся довольно тяжелым.

Оглядев находку, я попытался понять, что делать дальше. С одной стороны, я числился агентом сыскного отделения, а с другой стороны, поступил на службу совсем недавно и еще никогда не обыскивал чужих вещей. Тем более без присутствия хозяев. Тем более вещей девушки.

Поднявшись, я заходил по комнате. Верное решение все никак не приходило.

А что бы на моем месте сделал шеф? – вдруг подумалось мне. Непроизвольно я взглянул в окно. Начальник столичного сыска сидел на занесенном черным снегом пруду и азартно удил рыбу.

Вздохнув, я вновь посмотрел на чемоданы. Деликатность так и не позволила их тронуть, однако я нашел блистательный выход. Повернувшись к ним спиной, я велел Гестии открыть их и описать содержимое.

Послышались щелчки замков. Распахнулись крышки.

– Платья. Гребни. Духи. Шкатулки – начала перечислять Гестия.

– Что в шкатулках? – уточнил я.

– Золотые цепочки, золотые кольца, золотые серьги, жемчужные бусы.

Я приказал показать их.

Блеснули золото и драгоценные камни, шкатулки были доверху забиты драгоценностями.

– Это принадлежит Злате или хозяевам дома? – сразу уточнил я.

– Все они были подарены Злате, – пояснила механическая служанка.

Я кивнул и велел закрывать чемоданы. После этого мы убрали их под кровать. Обыск спальни продолжился, но более я ничего не нашел. После этого я перешел в следующую комнату.

Спальня Глафиры Днепропетровны встретила меня розовым атласом, рюшками и двухметровым портретом обнаженного Геракла напротив кровати под балдахином. В воздухе витал густой запах духов и пудры. Осмотревшись, я обратил внимание на платиновую пепельницу, в которой лежал кусок обгоревшей записки. «…В ч… ночи у ме…» – все, что удалось разобрать.