Книга Рождество в Российской империи, страница 104 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Через десять минут мы вновь были в столовой. Вытащив блестящую медью трубку, Парослав Симеонович со щелчком зарядил в нее ампулу табачной настойки и закурил, выпуская синеватый дым к потолку. После этого он оглядел собравшихся перед ним людей.

– Итак, дамы и господа, – начал Парослав Котельников, – судя по ожогам лица, рта и глотки покойного, кто-то с особой жестокостью убил Поликарпа Асетровского, влив в него несколько литров кипятка.

Шеф сделал паузу, оглядывая побледневшие лица собравшихся.

– Убитый отчаянно сопротивлялся, все его руки покрыты порезами и ссадинами, что говорит о яростной борьбе, однако на паркете кабинета нет ни единой капли крови, что весьма странно.

– Парослав Симеонович, вы думаете, его убили в другом месте, а потом перетащили тело в кабинет? – уточнил я, пытаясь внести хоть какую-то логику в происходящее. – Но в коридоре светлые ковры. Следов крови или попыток их замыть я не видел.

Шеф слегка улыбнулся и вновь выпустил дым к потолку.

– Вот именно поэтому, Виктор, я и считаю, что убили Поликарпа Монокарповича именно в его кабинете, но после этого кто-то тщательно смыл кровь с паркета. Что, как мы все понимаем, абсолютно бессмысленно. Как, впрочем, и способ убийства. Далее, что мы имеем? Синяки на лице покойника, оставленные, судя по их форме и расположению, пальцами убийцы, который с силой разжимал зубы Асетровского, чтобы влить ему в глотку кипяток. Синяки крупные, отчетливые, однако, что любопытно, в них нет характерных лунок от ногтей, которые почти всегда остаются при столь сильных нажатиях.

– Значит, убийца действовал в перчатках? – тут же догадался я.

– Отнюдь, Виктор! Это значит, что у убийцы не было ногтей. Потому что убийца… – Парослав Симеонович сделал драматическую паузу. – Дворецкий!

Шеф резко обернулся к высокой, бронзовой фигуре. Механический слуга, не обращая внимания на сказанное, продолжал спокойно и деловито начищать дверные ручки.

Усмехнувшись, сыщик взглянул на Глафиру Днепропетровну.

– Голубушка, а сообщите-ка мне, пожалуйста, кто имеет доступ к перфокарте, управляющей этой чудо-машиной?

Хозяйка дома не ответила и, вытаращив глаза, выразительно ткнула пальцем в отступающую в угол Гестию.

– Я… Я… Я здесь ни при чем, – сбиваясь, произнесла механическая служанка. Повисшую тишину нарушал оглушительный стрекот ее вычислительной машины.

– Ну раз вы ни при чем, так и не бойтесь. – Парослав Симеонович успокаивающе улыбнулся и протянул руку. – Все, все, дайте-ка сюда перфокарту управления. Посмотрим на нее.

Гестия опустила руку в карман платья и вытащила кусок рыжего картона.

Взяв его в руки, Парослав Симеонович подошел к спокойно работающему дворецкому. После этого начальник столичного сыска вставил перфокарту в затылок дворецкого. Щелкнуло, и встроенный в механизм проектор высветил меню управления. Сыщик принялся крутить колесики настроек.

– А, ну вот оно, как я и думал! – минут через пять произнес Парослав Симеонович, выводя одно из многочисленных подменю. – Орудие убийства – это травяной настой, которым дворецкий был обязан поить Поликарпа Монокарповича!

Домочадцы в ужасе ахнули, а шеф, довольный их реакцией, продолжил.

– Кто-то, – Парослав Симеонович выразительно подчеркнул это слово, – выставил объем настоя в три литра вместо положенных ста граммов, а температуру с пятидесяти градусов поднял до девяноста девяти по Цельсию. Вот наш чудо-аппарат, подчиняясь программе, полный чайничек кипяточка в покойника и залил. Ну, точнее, когда он заливал, Поликарп Монокарпович покойником-то еще не был, но, сами понимаете, микстура хоть и лечебная, а здоровья, что очень иронично, ему абсолютно не прибавила.