Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
У могилы Малиновского Вари не было, как не было и самой могилы. Узнал это место Алексей лишь по деревьям, на которых утром так радостно пели птицы. Он поднял голову, оглядывая серые от пепла листья. Птиц не было. Они исчезли, будто их тоже унесло взрывом. Остались только люди и камни. * * * В сторону Алексея, подняв длинное одеяние до колен, решительно двигался человек. Он так же, как сам Алексей, был перемазан гарью и запорошен пылью. Когда он подошёл ближе, Алексей узнал кладбищенского священника. На удивление, отец Диомид выглядел собранным и деловым. – Милостивый государь, пойдёмте, пойдёмте со мной! Вы будете моим свидетелем! – Священник подхватил Алексея под локоть и потянул к развалинам. – Как вас зовут? – Алексей Эйлер, отец Диомид, мы виделись сегодня на похоронах. – Ах, похороны… были же похороны… Я там был. И вы. И она там была. – Священник притормозил, вывернул шею и постарался заглянуть Алексею в глаза: – Вы видели её? Она всё погубила. Вот, полюбуйтесь! – Отец Диомид сделал широкий жест, демонстрируя последствия взрыва. – О ком вы? Священник хитро усмехнулся и погрозил пальцем: – Не выйдет! Я чист! Чист! – Он наклонился к Алексею и умоляюще зашептал: – Скажите им, что я не виноват. – О чём вы, батюшка, кому сказать? Но священник лишь заговорщицки ему подмигнул. – Отец Диомид, скажите, вы не видели девушку? Она зашла на кладбище за несколько минут до взрыва. Невысокая такая, в пальто, и волосы… пушистые… Отец Диомид вдруг навзрыд, по-детски расплакался. Рухнул на колени и пополз по камням, причитая: – Не виноват я, я всё сохранил, я велел ей убираться, а она не послушалась… И Алексей наконец осознал, что старик не в себе. Хотя почему «старик»? Возраст было не понять. Священник был маленьким, тщедушным человечком, голова его казалась преувеличенно круглой из-за глубоких залысин. По бокам к этому «шару» крепились остренькие ушки, которые теперь вздрагивали в такт рыданиям. А лет ему могло быть сколько угодно. Одна из опор церкви и часть примыкающих к ней стен устояли и теперь образовывали угол, на котором остались видны закопчённые фрески. Отец Диомид, рыдая и молясь, полз в ту сторону. Алексей пошёл за ним. Его внимание привлёк кусок обожжённой материи, торчащий из-под обломков. Не задумываясь, он потянул его на себя. Ткань была явно не церковная, сейчас очень грязное, а прежде чёрное кружево. Зажатая камнями, материя поддавалась плохо. Алексей дёрнул. И тут очень страшно завыл Диомид. От этого звука в голове Алексея вдруг прояснилось. Он понял, что не камни удерживают ткань, а тело, придавленное этими камнями. Женское тело, одетое в чёрное траурное платье, за край которого он сейчас держится. Женщина лежала лицом вниз и, несомненно, была мертва. – Глафира Степановна? – нерешительно спросил Алексей, будто женщина могла его услышать. Отец Диомид подполз ближе и принялся руками разгребать камни, стараясь освободить мёртвую женщину. – Ведьма… в моём храме… убирайся, убирайся! Вон! Алексей попытался его остановить, но священник неожиданно сильно оттолкнул его и принялся деловито сновать вокруг погибшей, перекладывая камни с места на место и не достигая при этом ни малейшего успеха в том, чтобы освободить тело. Он был похож на чёрного жука, суетящегося вокруг кладки. При этом ненависть, исходившую от священника, Алексей ощущал почти физически. Он прислонился к остаткам стены и устало спросил: |