Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 25 – Александра Лавалье

Вельская знала, что все смотрят, что все ждут, но ни капли торопливости не было в её походке, только обещание. Обещание осчастливить публику, конечно.

В руках она несла пышный букет из красных роз. Такой скорее приличествует в подарок приме, чем покойнику. На кладбище эти цветы смотрелись вызывающе.

За Вельской на почтительном расстоянии следовал мужчина. Невысокий, кругленький и от полноты как будто жизнерадостный. Кто он, Алексей не знал. Спрашивать рыжего не хотелось.

Люди зашептались, разглядывая прибывших. Рыжий рядом сдавленно хмыкнул. Какая-то девица пискнула, не сдержавшись:

– Какой конфуз!

Алексей смотрел внимательно, но ничего не понимал.

Временная его слепота развеялась в момент, когда Вельская подошла к могильной яме и встала против Глафиры Степановны. Вдова и её соперница оказались в одинаковых платьях. Только на королеве романса чёрное платье казалось нарядным, подчёркивая высокую грудь и изящные руки. А на Глафире Малиновской платье висело мешком, придавая лицу нездоровый оттенок и делая старше. Листочки с безнадёжно потрёпанного букета её наряд не украшали, а придавали вид неряшливый… и какой-то обречённый.

Глафира Степановна подняла глаза на подошедшую, и Алексею показалось, что в них мелькнул страх. Но Малиновская выпрямилась и махнула рабочим, разрешая опускать гроб. В толпе кто-то громко неискренне всхлипнул.

Краем глаза Алексей заметил, что девушка на боковой аллее двинулась к выходу. Ёршик побежал следом, как уговаривались.

Когда гроб коснулся дна, Вельская подняла руки и бросила вниз свой букет. Низкий бархатный голос произнёс:

– Прощай, мой Дмитрий.

Сразу после она развернулась и пошла прочь. Её спутник засеменил следом.

Публика на секунду замерла, потом, повинуясь жесту священника, начала бросать в могилу комья земли, стараясь не попадать на бутоны цветов. Алексея кольнула театральность происходящего.

Он посмотрел на Глафиру Малиновскую. Она стояла, по-прежнему глядя перед собой. На лице не осталось никаких эмоций. Руки её безвольно висели вдоль тела. «Так и выглядит съеденная пешка», – подумалось Алексею.

Он был почти уверен, что наблюдал безмолвную битву двух дам, но в чём заключалась суть противостояния, понять не успел. Только, похоже, Малиновская вновь проиграла.

Публика начала расходиться, кланяясь вдове и бормоча слова соболезнования. Иван несколько раз предлагал своей госпоже локоть, но та дождалась, пока могилу закопают, и только потом разрешила себя увести.

Алексей с удивлением осознал, что злится. Непонимание выводит его из себя. Зачем это актёрство на похоронах? Продемонстрировать жене превосходство любовницы? Какая глупость. Малиновская тоже хороша. Снесла молча все завуалированные оскорбления, с опусканием гроба тянула, как будто её ждала…

У Алексея сильнее забилось сердце. Ждала её, но зачем? Неужели в этой игре Глафира Малиновская не была безвольной пешкой? Платья, опять же. Случайность или срежиссированный спектакль? Ну вот, опять театральные ассоциации! А всё от эпатажного поведения госпожи Вельской. Все смотрели на неё разинув рот, разве что не захлопали, когда она бросила букет. И не важно, что на христианских похоронах так не поступают. Здесь не похороны были, скорее, представление. Одно ясно точно: московским сплетницам теперь есть что обсудить.