Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 187 – Александра Лавалье

Правда, сегодня он удовлетворился сокращённым вариантом, всё-таки праздник и времени нет: Садовские ждут его в гости. Они уже больше месяца жили на даче в Малаховке[105], и Георгий Валерьянович обещал выслать за Алексеем автомобиль. Светлый праздник был лишь официальным предлогом для их встречи, в действительности Алексей собирался ознакомиться с новым изобретением друга. Оленька, супруга Садовского, увлекалась цветоводством, и Георгий Валерьянович создал для неё механизированную систему полива.

Алексею не терпелось увидеть новый механизм, он торопился, одеваясь, поэтому узел галстука выходил безнадёжно кривым. Помучившись некоторое время, он плюнул и оставил как есть. В конце концов, Садовские его близкие друзья, лояльные к некоторым погрешностям туалета (хотя Оленька своим профессиональным взглядом, конечно, всё заметит и наверняка деликатно поправит его галстук). А вот отец определённо не увидит ничего!

Фёдор Фёдорович хоть и не был с Садовскими знаком, но многажды слышал о них и загорелся своими глазами увидеть поливальную систему в надежде, что она подойдёт для его растений. Алексею же хотелось удивить отца. Рассеянный в бытовом отношении, слепой в отношении людей, Фёдор Фёдорович был неизменно чуток и любопытен к новому.

Поэтому, прежде чем отправиться в гости, Алексею следовало забрать отца.

Родителями, Садовскими да сотрудниками госпиталя ограничивалось нынешнее общение Алексея. Варвара Дмитриевна лечилась в Петербурге, а его названый партнёр, бессовестный рыжий газетчик, и вовсе исчез. Последнее, что помнил Алексей, – горячечный шёпот «Эйлер, вы живы?» после того, как его вынули из воды. Алексей тогда спросил, что случилось, и рыжий ответил, что господин Туманов стрелял сначала в Алексея, а после в себя. В Алексея не попал, а в себя не промахнулся. Позже это подтвердили и другие свидетели. После этих слов Алексей впал в забытьё. Всё время, пока доктор Дубов выхаживал Алексея, рыжий не появлялся. И только лишь спустя несколько недель Алексей смог осознать, что, бесцеремонно толкнув в спину, газетчик спас ему жизнь.

Алексей взял за привычку проверять номера «Московского листка», но ни в одной из публикаций узнать руку рыжего у него не выходило. Не знали о нём ни Варя, ни Зинаида Порфирьевна. Для них Квашнин исчез, не попрощавшись. Логично было бы предположить, что газетчик всё-таки отправился на фронт, да там и сгинул. Но почему-то Алексею казалось, что не всё так просто. А может, ему не хотелось признавать такой вариант.

Также у Садовских Алексей надеялся узнать последние новости о Варе. Алексею Варя не писала, зато подруге своей Зинаиде Порфирьевне как по часам слала письмо в неделю, такой у них был уговор. Благодаря ходатайству Алексея и связям Зинаиды Порфирьевны Варе сделали уже три пластические операции, однако девушка наотрез отказывалась прислать свою фотографическую карточку. Впрочем, дела шли неплохо, и Георгий, навещавший Варю в прошлом месяце, уверял, что ещё немного, и девушка станет красоткой пуще прежнего. Как она распорядится своей красотой в будущем, мужчины не обсуждали, а сама Варвара Дмитриевна далёких планов предпочитала не строить. Она давала частные уроки французского детям и немного брала переводы. Узнав об этом, Дубов долго сокрушался, что зря Варенька оставила медицину. Устав слушать, Алексей однажды высказал в сердцах, что не подходит деятельной натуре Варвары Дмитриевны всю жизнь работать сестрой милосердия. Ей бы учиться на врача, а девушек до сих пор на медицинские факультеты не принимают, что удивительно для 1916 года![106]Дубов вздохнул и, к удивлению Алексея, согласился. «И то правда, прекрасный хирург из Вареньки мог получиться», – неожиданно заключил он.