Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 139 – Александра Лавалье

Говоря это, человек натягивал на пальцы оружие, которого Алексей не видел ранее: кастет, совмещённый с кинжалом[83]. Лезвие мелькнуло и спряталось, скрываемое сжатым кулаком. Зато металлические кольца кастета были ему хорошо видны. И от них было не по себе. Алексей бросил записку, будто она жгла ему руки.

– Квашнин, не дурите!

Вышло совершенно беспомощно. Что ж, случилось то, чего он так страстно желал ещё несколько минут назад: стало совершенно ясно, что сейчас главное, с чего ему стоит начать день, – не дать Квашнину себя покалечить.

Рыжий сделал шаг, и Алексей внезапно пожалел, что у него столь скромное жильё – путей отступления катастрофически мало. Мелкими шагами он начал движение, не давая приблизиться к себе на расстояние удара. Алексей вдруг осознал, насколько он выше и крупнее рыжего, но в данный момент это вовсе не было его преимуществом. Наоборот, он казался себе неповоротливым, не способным убежать от мелкого, но опасного существа. Разумеется, из университетского курса Алексей помнил, что состояние аффекта не длится долго, но за отведённые наукой пятнадцать минут рыжий успеет убить его несколько раз.

Он не сводил с него глаз, пытаясь предугадать момент, когда тот кинется, и мысленно выбирал, куда выгоднее отступать. Гостиная казалась самым проигрышным вариантом: ничего, кроме мебели и посуды. А в лаборатории висит мишень с ножами. Но рыжему это известно, и вряд ли он будет согласен, чтобы Алексей ими воспользовался. В спальне, например, есть умывальный таз. При определённой сноровке тоже оружие, в худшем случае сойдёт как щит.

Медленно отступая, Алексей всё же повернул к лаборатории. Возможно, это было ошибкой. Увидев неубранную кучу своей и Вариной одежды, пустой стол, который Алексей не отмыл от ночной операции, рыжий посерел ещё больше, завыл и, пригнув голову, кинулся вперёд.

Как всё случилось дальше, Алексей и сам не понял. Под рукой вдруг оказалось ведро с хлорной известью, и он, не задумываясь, окатил ею рыжего. У раствора для дезинфекции есть одно великолепное свойство: оно ужасно жжёт кожу и разъедает глаза.

Поэтому минуту спустя Алексей сидел верхом на газетчике и поливал его мыльной водой, смывая с бледной кожи хлорку. Рыжий вертелся и булькал, отплёвываясь. Ладонь с кастетом была предусмотрительно зажата коленом Алексея. Закончив умывание, Алексей сдёрнул кастет и, размахнувшись, всадил кинжал в сосновый спил, служивший тренировочной мишенью. Но слезать с рыжего не спешил. Заглянул ему в глаза. Из них вроде ушло аффективное остекленение, но ненависть не делась никуда.

– Самое досадное, Антон Михайлович, что мне казалось, что за время нашего знакомства я успел заслужить ваше доверие. Ещё сегодня ночью так казалось. А выходит, что нет.

Рыжий не ответил, продолжая шмыгать носом и отфыркиваться.

– Вряд ли это вас убедит, но я заинтересован в благополучии Варвары Дмитриевны не меньше вашего. Да и ваша жизнь мне тоже ни к чему. Признаться, без вас довольно скучно, Квашнин. С вами веселее, я бы сказал, активнее. Так что нож в лошадь кинул не я.

После этого Алексей встал и протянул руку, чтобы помочь рыжему подняться из скользкой лужи. Но тот руку проигнорировал, перевернулся на живот и встал на колени. Его било мелкой дрожью. Конечно, лужа на полу была холодной. Подогреть воду для непредвиденного купания Алексей не успел. Рубашка висела сейчас мокрой тряпкой, облепляя жилистую спину. Алексей вдруг понял, что трясёт рыжего не от холода, а от слёз.