Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Катерина замерла, непонимающе глядя на него. Чтобы не тратить время, объясняя неграмотной кухарке слово «акцент», Алексей просто махнул рукой: – Про коньяк рассказывай. Он явно переоценил собственную развязность. В таких условиях каша не лезла в рот. Но он продолжил сидеть, с раздражением глядя поверх тарелки. Катерина закивала: – Он всё говорил: «Зачем твоей старухе целый подвал коньяку? Она столько до конца жизни не выпьет!» Она… и не выпила… Девушка снова зарыдала. – Это он уговорил тебя подменить коньяк? Она кивнула: – Он сказал, принеси мне, я на рынке продам хорошо, дорого выйдет, у нас денежки будут. А чтобы Иван не заметил, на их место бутылки с чаем поставь. Много же… и одинаковые все, когда ещё обнаружат… – И он дал вам бутылки? Вы их отнесли в подвал, думая, что внутри чай? Катерина кивнула. Иван не выдержал: – Барин, да что ты говоришь с ней! У ней мозгов, как у курицы! Когда Дмитрий Аполлонович помер, она и не поняла ничего, больше убивалась, что хахаль её пропал и не появляется! У всех баб разум в подоле, что у кухарки, что у барыни! – Ты сам видел его? Цыгана этого? Иван покачал головой. – Где-то у рынка он её и охаживал, здесь не появлялся. Видел бы, своими руками придушил, вот те крест! Прости меня, Господи! – перекрестился Иван, обернувшись к иконе. – Ты же понимал, что Дмитрия Аполлоновича убили, что ж молчал? Иван сурово взглянул на него. – Чтобы девчонку на каторгу отправить? За дурость её? Кобеля этого, Дмитрия вашего Аполлоновича, не жалко. Помер, и пёс с ним! Пусть на том свете помается за то, что Глафирушку обижал! Она, – он кивнул на Катерину, – все в ноги мне бросалась, плакала. Да я и велел ей молчать! Алексей только головой покачал. С одной стороны, его восхищало, с какой яростью защищает старый лакей своих женщин: Глафиру Степановну да эту глупую Катю. Ну а с другой, что теперь делать ему? – Катя, так почему вы не уехали к родне, как велел вам Иван? – чтобы хоть как-то оттянуть время, спросил он. – Не примут они, – прошептала девушка. – Понесла я. По тому, как обречённо застонал Иван, Алексей сделал вывод, что и тот был не в курсе. Алексей поднялся, собираясь уходить, но в дверях его настигла запоздалая мысль. Он повернулся: – Катя, а сколько было бутылок с чаем? – Три. Я за раз бы больше и не унесла. Тяжёлые. Алексей посмотрел на Ивана. – Иван, нужно срочно отправить записку в «Афонькин кабак», чтобы они не подавали гостям коньяк, который ты им продал. Иван согласно кивнул. – Где можно взять бумагу и чернила? – Так у Глафирушки в кабинете. Через несколько минут Алексей стоял в гостиной Глафиры Степановны и смотрел в окно: Иван на улице давал наставления мальчишке, вызвавшемуся доставить записку в кабак. На душе было неспокойно. Он огляделся. В этой комнате Глафира Степановна принимала его в первую встречу, и с тех пор ничего не переменилось. Две стопки бумаги лежали в секретере ровно так, как ему запомнилось. «Неужели полиция не проводила обыск после её гибели?» – мелькнула мысль. Алексей подошёл к секретеру и выдвинул ящик, где прежде лежал пистолет. Разумеется, он был пуст. Автоматически Алексей выдвинул следующий ящик. Там лежала расходная книга, на которую он в прошлый раз не обратил внимания. Алексей вытащил книгу, из неё выпало прощальное письмо Михаила, написанное на открытке с портретом Вельской. Кто же знал, что всё так повернётся? |