Книга Призраки Дарвина, страница 29 – Ариэль Дорфман

Мама поняла, как трудно скрыть правду о тяжелой участи сына, когда в кафетерии Кэм обратила внимание на книги, которые Маргаретта Фостер только что взяла в библиотеке. Индейцы Амазонки? Фотографии девятнадцатого века? Это как-то связано с тем, что случилось с Фицем? Мама отрицала какую-либо связь, несла всякую чушь, чтобы сбить мою бывшую девушку со следа, пока Кэм не сказала просто:

— Я знаю. Он показал мне фото. Показал и сбежал. А потом ни разу не позвонил. И даже не отозвался на сообщение, которое передал мой отец. Слушайте. Я просто хочу узнать, как он. Не нужно никому говорить, что мы вообще встречались. Но вам будет полезно с кем-то поделиться, не просто полезно, это целая вселенная, космос, созвездие пользы.

Как это типично для Кэм: преувеличивать и облекать в поэтические сравнения. А еще убеждать.

В тот день они вступили в сговор. Они доверились друг другу как свекровь и невестка, которыми им было суждено быть и которыми они вполне могли бы стать в будущем, если бы мама не уехала в Бразилию в эту нелепую экспедицию.

— Я уговаривала ее не ехать, — вздохнула Кэм. — Вполне логично, что какого-то туземца сфотографировали и теперь он преследует тебя, Фиц; это укладывалось и в мою теорию. Но слишком много было нестыковок. К сожалению, я оказалась права. Потому что твой гость не из Бразилии. Он родом из Патагонии.

Я попытался переварить сказанное, когда в дверь постучали. Это был отец. Мы с ним условились, что это моя святая святых, и если я запираюсь (то есть почти всегда), это значит, что не стоит пытаться ворваться ко мне. Однако я не возражал, если он что-то говорил через закрытую дверь. Я сам мог выбрать, отвечать или нет. В этот раз папа точно знал, что у меня гость, причем не демон мужского пола, а гостья, и это деликатный момент. Мы договорились больше не отмечать мой день рождения, очередную годовщину анафемы и проклятия, но он не хотел, чтобы я чувствовал, будто он забыл, поэтому стук вышел нежным, а голос зазвучал мягче, когда он сообщил, что они с братьями собираются пойти поужинать. Так делали все члены семьи по случаю моего дня рождения последние несколько лет, даже мать, пока была жива, хотя праздничное угощение, которое она готовила для меня, оставалось несъеденным, холодным и портилось, стоя на столе. Сегодня отец добавил, что они вернутся поздно, поскольку после ресторана пойдут в кино на «Рембо-3». Несомненно, фильм, в котором Сильвестр Сталлоне спас какого-то дикого афганца от плохих парней, отец деликатно выбрал, чтобы отлучиться из дома на несколько лишних часов и я мог бы свободно провести их с девушкой, которая так неожиданно воскресла. Может быть, он скрестил пальцы, что сегодня, когда я достигну совершеннолетия, произойдет чудо.

— Развлекайтесь, — сказал я.

Отец в ответ не пожелал мне того же самого, просто пробормотал:

— Мы тебя любим, Фиц, всем племенем.

Затем он ушел, позволив мне вернуться к Камилле и Патагонии.

— Патагония? Как ты узнала?

Кэм с отличием окончила среднюю школу, а затем изучала физику и биологию в МТИ, получив высшее образование за рекордные три года. После этого ей предложили работу лаборанта в одной из университетских лабораторий, а еще она приняла участие в летней стажировке на факультете молекулярной биологии Института Пастера в Париже, где ее курировал великий доктор Даниэль Лувар. Его так заинтриговала идея о том, что память и развитие клеток каким-то образом связаны, что Кэм пригласили в следующем году вернуться на улицу Вожирар, чтобы продолжить научные изыскания. Я слушал ее рассказ, а она с восторгом размахивала руками, словно бы плыла ко мне через целое море потерянного времени, и не особо переживал, что Кэм не спешит открыть происхождение почтовой карточки, не торопил ее, как и она учила меня не торопиться — это мы вскоре обнаружили в постели. Семь лет тьмы и замешательства подходили к концу, и, видит бог, я ждал достаточно долго, чтобы не терять терпения. И действительно, она наконец поставила точку в довольно бессвязном рассказе о столетнем юбилее института и его достижениях в области внутриклеточной миграции, торжествующе заявив: