Книга Аллегро. Загадка пропавшей партитуры, страница 47 – Ариэль Дорфман

– Пять лет?

– Пять лет. А потом назад в Лондон, осваивать профессию у ног моего отца… когда эти ноги там пребывали. Но моя любящая мать Энн Кинг была рядом постоянно, и этого было достаточно. И теплых воспоминаний о французских девицах, бывших девицах, матронах, ах!

Мы уже приближались к магазину музыкальных товаров. Я видел владельца: он сидел с женой и друзьями, выпивая в прохладе, спокойно обсуждая что-то, лакомясь профитролями и другими заварными пирожными, запивая их глоточками вина. Его дело явно процветает, хотя не благодаря мне, определенно.

– Ни в коем случае не называйте моего имени, – предупредил я Джека Тейлора негромко, переходя на немецкий. – Он не должен узнать, кто я, иначе этот ублюдок ни за что не снизит цену на книгу, которую я ищу. Это труд моего отца, настоящее сокровище.

Джек Тейлор кивнул и ухмыльнулся, довольный своей ролью заговорщика.

Владелец магазина, старый очкастый тип с красным лицом и резко выступающими бровями, радушно поздоровался набитым кремом (нам его не предложили) ртом.

– А, мсье профессор, вы вернулись. Новые сонаты Абеля для ваших учеников, наверное? Хотя только что пришли гравюры Сальери. Превосходные. Идеальны для начинающих, шер мсье.

– Нет, я хотел узнать насчет цены «Скрипичной школы» того музыканта… кажется, его звали Леопольд, точно, Леопольд Моцарт. Не снизилась ли ее цена, как вы предполагали, когда я заходил в прошлом месяце?

– Леопольда Моцарта? Нет, цена прежняя. Осталось только три экземпляра. Она пользуется популярностью, так что нет смысла ее дарить, если покупатели готовы щедро платить. Вы бы готовы были так охотно предлагать свои услуги даром?

Мне не хотелось отвечать ему правду: что я предлагаю свои услуги даром с самого нашего с маман отъезда из Зальцбурга, что богачи желают слушать музыку, но не желают за нее платить, что они… Вместо этого я его поблагодарил и, стараясь спрятать досаду, распрощался с компанией и их профитролями – а также распрощался с надеждой купить отцовскую книгу.

Мы пошли дальше.

Темнело.

– Наверное, он догадался, кто я. Этот хитрый лис наверняка понял, что я хочу купить эту книгу для отца. Папа не видел французского перевода своих уроков скрипки, хотя из Мангейма мы отправили ему вариант на голландском. Сюрприз, который я собирался ему преподнести, когда буду писать в следующий раз. А это будет скоро, да, скорее, чем мне хотелось бы.

– А цена слишком высокая?

– Он не желает ее снижать. А если он заподозрит (как, думаю, он уже сделал), что я искал этот том для самого автора, то может даже повысить цену. Все жители этого города – все до одного – мерзавцы и лицемеры.

– О, они не так уж плохи, когда узнаешь их поближе. Мне тут жить вполне нравилось, мог бы рассказать вам о таких приключениях, которые поспорили даже с приключениями моего отца! Погодите, вот разбогатеете, господин Моцарт, и полюбите этот город не меньше, чем я.

Мы пришли к аптеке. Она не выглядела открытой, несмотря на уверения Раафа.

Я громко постучал в жалюзи. Пройти так далеко и…

Внутри послышался громкий кашель и дрожащий голос произнес, что он идет, идет. Вскоре из-за двери выглянула лохматая голова.

Я попросил у него прощения за то, что его потревожил, но больной срочно необходимо получить pulvis epilepticus niger. Нет ли у него этого порошка в продаже?