Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 60 – Анна Былинова

Через три дома от музыкантов кто-то громко декламировал стихи Есенина.

Напротив меня стояли два киоска. Один с фруктами и овощами, второй с мясом и субпродуктами. Продавец овощей стоял в распахнутых настежь дверях, периодически показывал ладонями на овощи и фрукты, наваленные горками в остеклённом киоске, и нежно приглашал случайных прохожих: – «Пажаласта, захадить».

Прохожие отмахивались, хмурили брови и бежали вперёд. Коммерсант кричал что–то на родном наречии соседу, торгующему мясом. Последний кивал, коротко и отрывисто отвечая. Рядом топталась бабка, укутанная в длинную куртку. Продавщица экскурсий. Туристический сезон закончился. Бабке было явно скучно, она подошла к киоску, приценилась.

«Домой пойду, картошки возьму», – милостиво сказала она.

«Пажалста, захадить, тетя Маша», – согласился коммерсант.

Я бросила окурок и пошла к набережной. Дойдя до неё, я облокотилась на мокрые перила и уставилась на Неву. Река волновалась. Снова.

«Бываешь ли ты когда – нибудь спокойной?» – спросила я у неё.

Нева покосилась на мост, терпеливо держащий на себе нескончаемый поток машин.

«Успокоишься тут…».

Позвонил Женя. Я взяла трубку и он спросил, где бы я хотела встретиться с ним.

– В метро хочу встретиться, – ответила я.

Женя удивился:

–Какой странный каприз! Ну хорошо. На какой станции?

– На Невском, конечно же.

Я увидела его сразу, как только спустилась в метро. Он стоял возле лавочки в зелёной короткой куртке, в очках. Высокий и долговязый, слегка сутулясь, он смотрел на приближающийся поезд, ветер трепал его каштановую чёлку. Она смешно завернулась и теперь торчала как пучок травы.

– Раздумываешь сбежать со свидания или нет?

Женя обернулся на мой голос. Увидев меня, красиво откинул голову, засмеялся.

– Не дождёшься.

Он улыбался, с прищуром смотрел на меня сверху вниз, поправлял очки и почему – то отворачивался. Изучая, то столб с информационным табло, то вагоны, то потолок.

Из поезда высыпала толпа и покатилась в разные стороны. Наконец он спросил:

– Почему ты плакала?

– Я? С чего ты взял.

Я полезла в рюкзак, вытащила маленькое зеркальце и взглянула на себя. Боже! Из зеркала на меня смотрела усохшая панда, которую не кормили несколько месяцев. Под моими глазами двумя чёрными кляксами лежала растёкшаяся тушь. Я ведь, подготавливаясь к свиданию с Женей, накрасилась в это утро, а после встречи с редактором немного поплакала. Как и все, редко красящиеся девушки, я совершенно забыла, что накрашенным плакать не следует.

– Это я просто забыла, что накрасилась.

Я достала влажные салфетки и принялась убирать с лица следы своего поражения в редакции. Женя деликатно отвернулся, с любопытством разглядывая поток спешащих людей.

– Представляешь, сто лет в метро не бы! Спасибо тебе, что вытянула меня сюда.

Я убрала зеркальце обратно в рюкзак. Туда же сунула использованную салфетку.

– Мне нравится метро. А на чем же ты по городу ездишь?

Парень пожал плечами.

– Я практически не езжу, работаю ведь удалённо. А, если редкий раз приходиться куда-то выезжать, то беру каршеринг.

– Что такое каршеринг?

– Ну это аренда авто с поминутной оплатой. Очень удобно. Ну что, пойдём наверх?

Мы дошли до травалатора и встали на ступеньки.

– Ну, так скажешь, почему ты плакала? Кто тебя обидел?