Книга Яйца раздора, страница 17 – Галина Балычева

— Пропал! — увидев нас в дверях, заголосила она, даже забыв поздороваться. — Совсем пропал!

Слезы с новой силой хлынули из ее глаз.

Я обняла тетушку и прижала ее стокилограммовое тело к своей груди. Пока мы стояли, обнявшись и перекрыв своими телами проход в квартиру, Лялька, нагруженная сумками и рюкзаками, нетерпеливо топталась рядом. Протиснуться внутрь квартиры она не могла, а держать в руках и на спине тяжелую поклажу было уже невмочь.

— Послушайте, — не выдержала она наконец, — слезами горю не поможешь. Да и не для того мы отмахали тысячу километров, чтобы убиваться здесь по пропавшему деду. Не плакать надо, а срочно приступать к поискам.

Лялька в сердцах бросила сумки на пол.

— И вообще я есть хочу, —сообщила она. — Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

При упоминании о еде у тетушки сразу же высохли слезы. Она даже в мыслях не могла допустить, чтобы рядом с ней кто-то был голодным, и, наспех поздоровавшись и расцеловавшись с нами, поспешила на кухню.

Лялька выучила характер тети Вики наизусть и всегда умела найти к ней подход. Еще в детстве, когда Лялька часто гостила у нас на даче, она быстро поняла, что, для того, чтобы тетя Вика забыла нас за что-нибудь отругать (а мы с Лялькой были страшными оторвами), нужно было просто прикинуться голодными. А пока тетя Вика нас кормила, она, естественно, забывала про все наши проказы. И мы частенько этим пользовались.

Вот и теперь тетя Вика, временно отложив страдания по Фире, помчалась на кухню готовить нам завтрак или даже обед, поскольку время уже приближалось к двум часам пополудни. И пока она возилась там с кастрюлями и сковородками, мы с Лялькой оккупировали ванную.

Приняв душ, умывшись и почистив зубы, мы почувствовали себя намного лучше. Теперь можно было поесть и сразу же приступать к поисковым работам.

Из кухни донесся тетушкин голос:

— Идите сюда, мои хорошие, — крикнула она. — Я вас сейчас варениками накормлю.

Она выглянула из-за двери.

— А может, сначала борща?

Мы с Лялькой вошли в кухню и уселись за круглый стол под льняной скатертью. Посередине стояло старинное голубое блюдо (его еще тетушкин покойный муж из Германии привез), на котором горкой высились свежеиспеченные пироги — коронное тетушкино блюдо. Впрочем, у нее все блюда коронные. Кулинария — тетушкина страсть. Вот поди ж ты, несмотря на страшное горе (Фира ведь пропал!), она тем не менее и борща наварила, и пирогов напекла, и вареников налепила. Горе горем, а любимую внучку пирогами встретила. Обожаю тетю Вику!

Лялька, увидев блюдо с пирогами, тут же схватила один пирожок и, засунув его в рот, блаженно зажмурилась.

— Можно и борщ, и вареники, и все, что есть, — промычала она с набитым ртом. — Вкусно ужасно!

Тетушка засуетилась возле плиты.

— Сейчас-сейчас, — сказала она, — только подогрею. — И тут же поставила на стол еще одно огромное блюдо, заваленное ватрушками, плюшками, пампушками и еще какими-то рогаликами.

— Вот это да! — ахнула Лялька. — Вот бы мне такую тетю.

Мы с тетей Викой засмеялись.

— Тогда бы ты очень быстро перестала в дверь пролезать, — сказала я.

А Лялька отмахнулась.

— Ты-то пока что пролезаешь. А я чем хуже?

Тетя Вика разлила по тарелкам настоящий украинский борщ — красный, наваристый, посыпанный сверху укропом. И в каждую тарелку бухнула по столовой ложке густой сметаны. Мы принялись уплетать его за обе щеки, закусывая пирогами. А пироги попадались разные: и с мясом, и с рисом, и с луком и яйцами. Я так и не поняла, какие из них были вкуснее. Все одинаково таяли во рту.