Книга Брачный сезон, страница 56 – Галина Балычева

В самом отвратительном расположении духа я поплелась в ванную. И, о чудо!.. Мой милый «Индезит» завершал процесс стирки. Вот это да! Ай да дед, ай да молодец, все перестирал! Сейчас центрифуга отожмет белье, сложу его в пакет, а высушу на даче. Настроение значительно улучшилось.

Под душем я вспомнила про кулон, который, возможно, вовсе не украден, а его просто нужно получше поискать.

Потом я вспомнила, что сегодня приезжают тетя Вика и Фира, и настроение стало просто отличным.

Включив на полную мощность холодную воду, я немного повизжала под ледяным душем и вышла из ванной свежая и бодрая.

Быстро позавтракав, мы с дедом собрали необходимые вещи, загрузили все в машину и поехали на Киевский вокзал.

Когда, поплутав немного по подземным переходам, мы выскочили на нужный перрон, поезд из Киева уже прибыл и пассажиры шумно выгружались из вагонов.

Не менее шумно вела себя толпа встречающих. Хохляцкий говор доносился со всех сторон.

— Наш вагон девятый, пошли быстрее, — подгонял отец.

— Ой, вон тетя Вика выгружается, побежали. — И я поскакала навстречу любимой тетушке.

Дед Фира в джинсах и соломенной шляпе уже стоял на перроне и руководил процессом. Его высокий пронзительный голос, как милицейский свисток, перекрывал шум вокзальной толпы.

— Ну, шо ты, Викуся, така неловкая? Шо ты чемоданы шваркаешь об землю, як те мешки с песком? Там же ж яйца. Ты в уме ли, чи шо ли?

— Фира, уймись, — прикрикнула на него тетушка. — Что ты стоишь — руки в боки? Помогай давай.

— Та я ж тоби и помогаю. Чи я ничого не дилаю? Я ж поклажу стерегу.

— Ну, наши родственнички в своем репертуаре, — рассмеялся отец, принимая у тети Вики очередные баулы и помогая ей спуститься на перрон. — Ну, здравствуйте, дорогие мои, рад, очень рад.

Они с тетей Викой троекратно расцеловались.

— Здорово, Ферапонт, — протянул отец руку, — дай я тебя обниму.

— Еще чего? — скривился Фира, схватив протянутую рукуобеими лапками и потрясая ее изо всех сил. — Шо люди добрые подумають? Шо мы с тобой голубые?

Мы с отцом покатились со смеху.

— Да какой с тебя голубой, — возмутилась тетушка, — сморчок зеленый.

— Где ж это ты, голуба моя, видала зеленые сморчки? Я ж тебя водил за грибами, все популярно объяснял. Шо ты меня позоришь перед людями?

Зная по опыту, что эта дискуссия может продолжаться бесконечно долго, отец кликнул носильщика и, загрузив на тележку багаж, посадил поверх чемоданов Фиру.

— Яйца, — взвизгнул Фира, — ты посадил меня на яйца.

Молодой носильщик с любопытством оглядел забавного старичка.

— Вам, дедушка, неудобно? — со смехом поинтересовался он.

— Фира, да угомонишься ты, наконец? — прикрикнула на него тетушка. — Яйца в корзине. Какой дурак яйца в чемодан положит?

— Ну, так шо ж мы стоим, не едем? Сколько вас можно ждать?

Носильщик, ухмыляясь во весь рот, покатил свою тележку по перрону. Разгружая поклажу возле нашей машины, он пересчитал коробки, баулы, чемоданы, а заодно и Фиру и назвал стоимость услуги. Дед Фира, осознав, что его пересчитали вместе с вещами, как какой-нибудь чемодан, аж задохнулся от возмущения, но сказать ничего не успел. Пока он в негодовании хватал ртом воздух, мы затолкали его на заднее сиденье между плетеной корзиной и тетей Викой и выехали со стоянки. Мы уже катили по набережной, когда дед Фира обрел наконец дар речи: