Книга Брачный сезон, страница 115 – Галина Балычева

Димка машинально кивнул.

—- Я ей, дуре, объяснял, что я здесь совершенно ни при чем. А она твердит, что я, дескать, тоже потомок и имею право на наследство. Ну, какое наследство? Смешно прям. А Лариска заладила, что хочет жить только в Париже. Я ей толкую, что у меня здесь дело, а где дело, там, значит, и деньги. А если она хочет в Париж съездить — пожалуйста, на Канары с Мальдивами — да ради Бога. Нет, эта коза карагандинская уперлась рогом: «Желаю жить только в Париже». Я ей опять толкую: на какие шиши мы там будем жить, если бизнес мой здесь, в России? А она твердит про наследство, дура. А потом они, видно, с папашей моим столковались. Тоже мне, граф хренов. Я видел, какими масляными глазами он на Лариску смотрел. Ну, дурак я, дурак. Зачем повез ее знакомиться с отцом? — Мишка в сердцах хлопнул себя по лбу.

Да... ничего себе сообщеньице. Кто б мог подумать? Оказывается, строитель наш, Федор Алексеевич, Казанова престарелый, и Лариска... Ну надо же! А каким старичком-святошей прикинулся. В церковь ходил, интеллектуальные беседы со мной вел, а сам... Кстати!..

— А скажи-ка Миша, ты родом откуда будешь? — Кажется, я начинала догадываться, кто есть кто.

— Каменская область, поселок Первомайский.

— Бывшая деревня Воронцовка, — продолжила я. — А отец твой случаем не работал директором Октябрьского музея?

— Работал. А ты откуда знаешь?

Так... значит, дедушка с бородой, наш мастер-строитель Федор Алексеевич и бывший директор Октябрьского музея, лихо гонявшийся за нами по городам и весям, — одно и то же лицо. Только одно бородатое, а другое побритое. Теперь все встало на свои места.

— А что там за история была с книгами? — спросила я.

— История с книгами? — не понял Мишка. — А что за книги? Я не в курсе.

— Ну, как же? В музее пропали старинные книги. Все считали, что их украл сын директора... — Я вопросительно уставилась на Мишаню.

Мишка от удивления разинул рот.

— Вот те крест. — Мишка широко перекрестился. — Ни про какие книги ничего не знаю. Чтоб я когда-нибудь у кого-нибудь что-нибудь украл... — Мишка побледнел от обиды.

— Ты не злись на меня, Мишаня. В Октябрьском музее сказали, что они на тебя думали, а директор — отец твой их в этом особенно не разубеждал.

Я обвела всех присутствующих взглядом.

— Я вот теперь что думаю: а не сам ли директор и украл те книги...

— И на сына свалил... — добавил Фира.

— Ну, что же, теперь все понятно, — подытожил Димка. — Наш злоумышленник жил у нас под боком, подслушивал, подсматривал... Да и сделать слепки с наших ключей для него не представляло особых трудностей.

— Какие еще слепки? — Мишаня вскинул голову.

— Да ведь ты ничего не знаешь. — Я присела к столу. — А между тем в моей и в отцовой квартирах был устроен самый настоящий обыск.

— Обыск? — обалдел Мишка.

— Да, именно обыск, потому что кражей это назвать нельзя, ничего не пропало. Мы, правда, тогда думали, что украден рубиновый кулон — Димкино наследство. Но оказалось, что он цел и невредим, лежит в сейфе в Париже...

Мишка, естественно, ничего не понял, а мне теперь все стало ясно... Кроме одного...

— Слушайте! — У меня возник очередной вопрос. — А кто же Маклахена-то покалечил?

— Что? — не понял отец.

— Я говорю, кто Маклахена-то покалечил? Если Федор Алексеевич в тот день был в церкви, то, значит, на Джеда напал кто-то другой. А кто у господина Ломова в сообщниках?Женщина. — Я сама спрашивала, сама и отвечала. — И кто у нас эта женщина?