Книга Секрет австрийского штруделя, страница 96 – Анна Акимцева

– Мне не приснилось? Анька…умерла?

– Да. К сожалению, – это отвечал уже Воронцов, сидевший на месте нашего секретаря. Верещагин занял пост около окна. – Примите мои соболезнования.

– Надо Роману позвонить. Где Вера Романовна?

– Онакак раз с ним и беседует. Об организации похорон, – объяснил Димка. – Ты как? Встать сможешь?

Встать получилось только опершись на его руку. Хотела зайти к Страховой, но остановилась перед дверью. Слушать, как обсуждают гроб для Аньки? Не смогу.

– А что делать-то теперь? – спрашивала я, обращаясь то ли к Смирнову, то ли к Воронцову.

– Вам лучше всего, сейчас, поехать домой… – предложил следователь.

– Домой….А что если ее из-за меня убили? Или вместо меня? – это были вопросы точно к Смирнову, но у Воронцова они вызвали живейший интерес.

– А что на Вас покушались? – изумился он.

– Дим, пожалуйста, расскажи ему …

Все время, пока Смирнов пересказывал мою недельную одиссею, я сидела на диване, вцепившись руками в сиденье, периодически кивала головой, как бы подтверждая, что все рассказанное – правда. Только думалось мне о другом. Вернее, мне вспоминалось.

Вот Анькина студенческая свадьба, где из гостей только я да Ромкин двоюродный брат, и свадебное платье невесты сшито чуть ли не из тюлевой занавески. После ЗАГСА, вместо ресторана, мы пошли гулять в парк, ели мороженое в стаканчиках, а не свадебный многоярусный торт.

А вот мы едем с Анькой вдвоем в первый раз в Турцию, тратить, с трудом заработанные, деньги. Мужья наши, скрепя сердце, отпустили нас одних.

Или вот мы обмываем первую Анькину машину. Я тогда уже год как рассекала на маленьком матизе, и подруге захотелось тоже купить авто.

А теперь я буду помнить, в какое платье мы ее оденем в последний раз? Или какого цвета будет гроб?

Как заставить себя не думать о том, что больше никогда не увидишь человека, как будешь смотреть в глаза ее родным. А еще душу больно царапало чувство вины, вдруг все же Анюту убили, и убийство это каким-то невообразимым образом связано с тем, что происходило со мной.

Смирнов говорил, Воронцов переспрашивал, задавал вопросы, перезванивал в ГИБДД, Следственный комитет района, где находится моя квартира. Верещагин и тот принимал участие в разговоре. Пару раз он переспросил у Смирнова какой-то удививший его факт. Меня словно не замечали, говоря обо мне в третьем лице.

– Я очень хочу домой. Который сейчас час? – пошатываясь, встала с дивана.

– Почти семь, – взглянув на часы, сообщил Верещагин. – Я, так понимаю, что моя помощь сейчас не требуется. Поеду, пожалуй. Могу тебя довезти, если ты безмашины.

Дверь кабинет распахнулась, в приемную вышла Страхова, окинула взглядом собравшихся.

– Тело сейчас отправят на экспертизу? Когда мы сможем ее похоронить? – обратилась она к следователю.

– Пока сказать сложно, все будет зависеть от эксперта, – немного подумав, ответил Воронцов.

В наступившей тишине, мой судорожный вздох был слышен, так словно я зарыдала во весь голос.

– Ульяна, соберись. Ты что – кисейная барышня? – рыкнула директор на меня.

Неодобрительные взгляды мужчин она словно не заметила. Собственно говоря, Вера Романовна все делала правильно. Подойди она сейчас ко мне со словами сочувствия, сожаления, то истерики, многослойной, с успокоительными, точно было бы не избежать. А вот такой резкий голос, привел меня в чувство.