Книга Секрет австрийского штруделя, страница 92 – Анна Акимцева

– Аньку пытались убить? –не унималась я.

– Не знаю я, – начиная злиться на мое упорство, буркнула Страхова. – Уборщица ее нашла, в кабинете, в луже крови. Охранники вызвали полицию, скорую, мне позвонили.

– Странно, а мне почему, охранники не позвонили? – резонно удивился Димка.

– А хрен их знает, они прямо ошалели от увиденного. Я тебе тоже сразу не набрала, думала, что ты все знаешь.

Мне очень хотелось спросить о том, не нужно ли нам поехать в больницу, предложить помощь, подключить свои связи, перевести Ковалькову в столичную клинику. Я даже рот открыла, что бы задать этот вопрос, но Страхова меня опередила, заговорила торопливо, опасаясь, что я снова задам очередной вопрос.

– Как только я приехала, следователь принялся расспрашивать про тебя, Ульяна. В каких Вы отношениях с Ковальковой, не собиралась ли ты сегодня в офис? У охранников полицейские записи с камер просмотрели. Выясняли – приезжала ли ты. Я так поняла, что на камерах тебя нет, охранники божатся, что ты не приходила. Но следователь прямо, упорствует, мол, была ты в офисе и ругалась с Анькой. Еще говорит, что ты не отвечаешь на звонки. Кстати, почему не отвечаешь? Я тебе столько раз набирала!

Я выхватила из сумочки телефон. Так и есть, стоит на беззвучном. Перед встречей с Эдером поставила. Куча неотвеченных вызовов от неизвестных абонентов. От директора, тоже, с десяток.

Теперь понятно ее поведение. Она решила проверить мое алиби, удостовериться, что оно есть, предупредить о подозрениях полиции. А если бы алиби у меня не оказалось? Чтобы сделала Вера Романовна в этом случае? Обеспечила его сама, или спрятала меня от следствия? Судя по решительному виду, с нашего директора станется и такое поведение. Отчаянная она женщина, как я погляжу!

– Вера Романовна, не переживайте так, – улыбнулся Димка, который тоже понял, что тайное совещание затеяно в машине с единственной целью, выяснить не грозит ли мне обвинение в причинении вреда Ковальковой. – Ульяна сегодня целый день была рядом со мной, в "Авангард" мы не заезжали.

Успокаивая Страхову, я рассказала о своем сегодняшнем дне.

– Мы утром рванули к Максу в лагерь, там пробыли до двенадцати, в город вернулись в половине второго. У меня же встреча с австрийцем была назначена в ресторане «Траттория». Это тот ресторан, где мы мой день рождения два года назад отмечали. Ваш звонокнас там и застал. Анюте я, правда, обещала приехать в офис, но не раньше четырех.

– Слава Богу. В офисе тебя не было! И доказать сможешь! – Вера Романовна побарабанила ногтями по ручке двери. – Но мне очень не нравится, как ведут себя полицейские и следователь. Словно решили сделать тебя виноватой. Знаешь, что – звони ка ты Верещагину.

Страхова перед нашим адвокатом испытывала благоговейный трепет, увидев только единожды как он работает с полицейскими: – Пусть приезжает. Да, Дим?

– Если только для Вашего успокоения, – пожал плечами Смирнов. – Мы и без него обойдемся. Деньги целее будут.

– Именно для моего спокойствия, – возразила она. – Немедленно звони адвокату.

На мой звонок Верещагин откликнулся сразу. Выслушав кратное изложение истории, обещал приехать в течение часа. Раньше не получится – он за городом.

Машина Смирнова, в гордом одиночестве стоящая на уличной парковке, не осталась не замеченными. К нам, от будки охранников, спешно бежал молодой человек, одетый в джинсы и неприметную футболку. Принадлежность к органам выдавала черная кожаная папка, удерживаемая им подмышкой. По моим наблюдениям, оперативники, все как на подбор, таскают с собой точно такие же. Кожаная черная папка, как принадлежность к касте оперов – прекрасный афоризм! Вслух я это не произнесла, только покосилась на Смирнова. Слава Богу, у него такой нет.