Книга Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки, страница 42 – Вернэлия Хайд

— Василек, — сказал Рейн, подходя ближе, его голос был мягким, но с ноткой беспокойства. — Эверина велела отдыхать. Ты перенапрягаешься.

— Отдыхать? — фыркнула я, вызвав чёрную искру, которая тут же погасла. — Рейн, я не фарфоровая ваза! И не смей звать меня Васильком перед Дарианом, он и так ржёт, как гоблин.

Дариан хмыкнул, скрестив руки, его магия слегка шевельнулась, вызвав ветерок в зале.

— Аделин, ты теперь часть семьи, — сказал он, его голос был тёплым, но с поддёвкой. — Будущая императрица, мать наследников. Привыкай к заботе. Но, чёрт возьми, не поджигай зал, пока я здесь.

Я закатила глаза, но щёки горели. Рейн шагнул ближе, его рука коснулась моего плеча, и я почувствовала, как его драконья магия сплелась с моей — тёплая, как огонь в очаге. Он опустился на одно колено, положив руку на мой живот, и я замерла, чувствуя тепло — не только моё, но и их. Двойняшки? Искры танцевали под кожей, и я ахнула.

— Ты носишь наше будущее, — тихо сказал Рейн, его глаза сияли. — Позволь мне быть рядом.

Я буркнула «ладно, но не зазнавайся», но сердце колотилось. Дариан кашлянул, скрывая ухмылку, и хлопнул Рейна по плечу.

— Брат, ты становишься сентиментальным, — сказал он. — Аделин, держи его в узде. А я пока проверю охрану — слухи о Тёмном Круге не затихают.

Он ушёл, оставив нас с Рейном. Я хотела что-то сказать, но магия двойняшек вспыхнула, и я схватилась за живот, чувствуя, как искры танцуют. Рейн поддержал меня, его магия успокоила мою, и я впервые подумала: может, я справлюсь.

Но в коридоре, возвращаясь в комнату, я заметила Селесту, шептавшуюся с Лизеттой за зачарованной ширмой. Улыбка Селесты была ядовитой, как тёмная магия, и я сжала кулон, чувствуя, как он пылал. Этарыжая змея явно готовила что-то, и я должна была быть готова защищать малышей.

Утро началось с того, что я чуть не подожгла занавески в комнате, когда тошнота накрыла меня, как проклятая волна. Беременность — это как носить внутри два магических котла, готовых взорваться в любой момент. Я стояла у умывальника, бормоча проклятья, пока пальцы искрили от раздражения. Эверина вчера подтвердила: магия слишком сильна для одного ребёнка, и я начала подозревать двойняшек, но паниковать пока не хотела. Достаточно того, что академия гудела, как улей, а я чувствовала: что-то не так.

Я спустилась в столовую, где зачарованные стены мерцали мягким светом, а столы были завалены пирогами, зачарованными фруктами и кувшинами с эльфийским морсом, от запаха которого меня тут же затошнило. Катрин и Мишель уже были там, но их лица побледнели, когда я вошла. Я проследила за их взглядами и замерла. Стены, обычно показывающие звёзды или пейзажи, теперь пестрели надписями, выведенными ядовито-зелёной магией: «Принцесса Аделин: беременна от наследника. Позор империи?» Студенты шептались, косились на меня, некоторые хихикали, другие отводили глаза.

Я стиснула кулаки, огненная магия бурлила, угрожая вырваться. Кулон пылал, отражая мой гнев.

— Селеста, — прорычала Мишель, её кулаки искрили ветряной магией, готовая разнести зал. — Эта змея перешла все границы.

Катрин сжала мою руку, её звёздная магия мягко мерцала, успокаивая.

— Аделин, не слушай, — шепнула она, её глаза были полны тревоги. — Мы разберёмся.