Книга Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки, страница 13 – Вернэлия Хайд

— Ты вернешься домой, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидал. — Но тебе придется довериться мне, Василек. И, возможно, не поджигать лазарет. Хотя бы пару дней.

Она фыркает, но уголок ее губ подрагивает, и я вижу, как напряжение в ее плечах чуть ослабевает. Магистр Лорен кашляет громче, явно намекая, что пора заканчивать этот «цирк», но я игнорирую ее. Моя рука невольно тянется к плечу Аделин, чтобы успокоить, но я останавливаюсь, заметив, как она вздрагивает от моего движения. Она не доверяет мне. Пока. Но я это исправлю.

— Отдыхай, — говорю я, вставая. — Завтра мы начнем разбираться. И, Аделин… — я делаю паузу, глядя ей в глаза, — держи этот кулон при себе. Он важнее, чем ты думаешь.

Она смотрит на меня с подозрением, но кивает. Я поворачиваюсь к магистру Лорен и целительнице, жестом указывая, что разговор окончен. Я найду ответы. И я верну эту бестию домой в ее тело, даже если для этого придется перевернуть весь мир.

Я лежу на жесткой кушетке в этом странном лазарете, пахнущем травами и чем-то едким, что целительница назвала «успокоительным эликсиром». Мои веки тяжелеют, будто кто-то наложил на них заклятие сна, и я борюсь с желанием провалиться в забытье. Голова гудит. Этот кулон на шее, который, по словам профессора Рейна, «особенный», кажется единственным якорем, связывающим меня с домом. Я сжимаю его в кулаке, чувствуя, как прохладный сапфир в центре звезды успокаивает нервы.

Рейн… этот мужчина с голубыми глазами и татуировкой, от которой у меня мурашки, сказал, что верит мне. Назвал меня «Василек», и это слово, такое странно знакомое, всколыхнуло что-то в глубине моей памяти, но я не смогла ухватиться за это воспоминание. Оно ускользнуло, как тот дурацкий кролик, из-за которого я вообще сюда попала. Он обещал вернуть меня домой, но я не знаю, могу ли ему доверять.

Он — профессор — ректор, дракон, и, судя по всему, не из тех, кто разбрасывается пустыми обещаниями.

Мысли путаются, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Мне снится мой замок — залитые солнцем сады, мамины розы, которые я, кажется, случайно разнесла утром, и Леон, который смеется, глядя на мои выходки. Но потом сады темнеют, розы превращаются в черные тени, а Леон исчезает, и я падаю, падаю в бесконечную кроличью нору, где вместо земли — только черные искры…

— Аделин, — голос, низкий и бархатный, вырывает меня из сна. Я вздрагиваю, распахивая глаза, и вижу профессора Рейна, склонившегося надо мной. Его светлые волосы слегка растрепаны, а голубые глаза смотрят с такой теплотой, что я на миг забываю, как дышать. Лазарет все еще пахнет травами, но светильники не горят, и за окном уже не вечер, а чистое светло-голубое небо с плывущими облаками.

— Что? — бормочу я, садясь и потирая глаза. Мои пальцы снова искрят, но я стараюсь не обращать на это внимания. — Уже придумали, как отправить меня домой? Или решили записать в сумасшедшие, как ваша очкастая подружка?

Рейн улыбается, и эта улыбка, черт возьми, делает что-то странное с моим сердцем. Он садится на край кушетки, и я невольно замечаю, как его татуировка на руке слабо мерцает в полумраке, будто живая.

— Хорошие новости, Василек, — говорит он, и я морщусь от этого прозвища, хотя оно почему-то кажется правильным. —Нам удалось связаться с твоими родителями. Королевские маги — портальщики из империи прибудут сегодня вечером. Они откроют портал, и ты вернешься домой.