Книга Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки, страница 10 – Вернэлия Хайд

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут замечаю, что женщина в очках смотрит на меня с таким подозрением, будто я вот-вот подожгу весь кабинет. А Рейн… он смотрит на меня с интересом, как на какую-то головоломку, которую ему не терпится разгадать. Его татуировка, кажется, снова мерцает, и я невольно пялюсь на нее, пытаясь разглядеть узоры. Это руны? Или что-то древнее? И почему они светятся?

— Академия? Теневая магия? — шепчу я, оседая обратно на кушетку. — Но я… я же огненная! Мои искры были красными, а не черными! И я принцесса, а не какая-то адептка! У меня был замок, слуги, семья.

Рейн наклоняется еще ближе, и я снова забываю, как дышать. Его глаза, кажется, видят меня насквозь, и я не знаю, хочу ли я спрятаться или броситься в бой.

— Тогда, принцесса Аделин, — говорит он тихо, с легкой улыбкой, которая заставляет мое сердце биться быстрее, — расскажите мне свою историю. С самого начала. И, может быть, мы разберемся, как вернуть вас в ваш мир. Или… — он прищуривается, и в его голосе появляется игривая нотка, — как сделать так, чтобы вы не подожгли нашу академию.

Женщина в очках фыркает, но я игнорирую ее.

— Хорошо, — говорю я наконец, выпрямляясь и глядя ему прямо в глаза. — Но если вы мне не поверите, я все-таки подожгу что-нибудь. Например, ваши идеальные волосы. Или… — я бросаю взгляд на женщину в очках, — этот пучок, который выглядит так, будто его приклеили магией.

Рейн смеется — низко, тепло, и я чувствую, как моя решимость тает, как воск под пламенем. Но я Аделин. Я не сдаюсь. И я начинаю рассказывать, чувствуя, как магия в моих пальцах искрит, а сердце бьется в ритме, которого я никогда раньше не знала.

Я рассказываю про замок, про родителей, про Фредрика-младшего, про кролика и нору. И с каждым словом я вижу, как глаза Рейна загораются все ярче, а женщина в очках хмурится все сильнее. Но мне плевать. Я найду способ вернуться домой. Или, если придется, я заставлю этот мир играть по моим правилам. А если для этого нужно поджечь пару гобеленов… ну, я уже знаю, с чего начать.

(Рейн)

Я сижу на краю деревянной кушетки в лазарете академии, скрестив руки и внимательно наблюдая за девушкой, которая называет себя принцессой Аделин.

Пахнет травами, эфирными маслами и чем-то едкимс. Тусклый свет магических светильников, подвешенных под потолком, отбрасывает мягкие тени на каменные стены, а за узким окном виднеется темный лес, едва различимый в сгущающихся сумерках.

Девушка передо мной — или Катрин Эванс, как утверждают все записи академии, или эта загадочная Аделин — сидит, сжав кулаки, и ее черные волосы, слегка дымящиеся от магии, падают на плечи, обрамляя худое, почти болезненно угловатое лицо.

Ее глаза, горят смесью гнева, отчаяния и упрямства, и я невольно вспоминаю диких драконов, которых видел в юности — таких же неукротимых и опасных, если загнать их в угол.

Ее рассказ звучит как безумие: замок, родители, нелепый жених по, кроличья нора, в которую она якобы провалилась. Я, как ректор этой академии, привык к странностям — маги, особенно молодые, нередко теряют связь с реальностью из-за магического истощения или неудачных экспериментов. Но в ее голосе, в ее манере говорить — с такой страстью, с такой уверенностью, — есть что-то, что заставляет меня сомневаться в простых объяснениях.