Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 26 – Ольга Дашкова

Настя принесла заказ ровно в восемь. Помогла расставить все на столике: вино в бокалах, фрукты на тарелке, сыр, шоколад. Даже свечи притащила в стеклянных стаканчиках.

— Зажжете перед тем, как она придет, — посоветовала она. — Романтичнее будет.

— Спасибо.

— Не за что. Покорите ее, солдат.

Она ушла. Я остался один в купе, уставившись на накрытый столик. Господи, я последний раз так волновался, когда сдавал экзамен на офицера.

Переоделся, снял камуфляж, надел чистую черную рубашку (повезло, что взял с собой). Посмотрел на себя в отражение окна. Ничего. Нормально выглядишь, Марат. Зажег свечи. Свет от них мягкий, теплый. Музыка играет. Вино ждет.

Сел на полку и стал ждать. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Может, она не придет?И тут в дверь постучали. Три раза. Вскочил, открыл дверь.

На пороге стояла Лидка — и за ней Лада.

Лада смотрела на меня с округлившимися глазами. Потом перевела взгляд за мое плечо на купе, на свечи, на столик с вином.

Рот приоткрылся. Лида легонько, но настойчиво толкнула ее в спину.

— Развлекайтесь, дети мои! — сказала она бодро и захлопнула дверь.

Мы остался стоять лицом к лицу с Ладой в тесном купе, освещенном свечами, под тихую джазовую музыку. Она смотрела на меня. Я — на нее.

— Привет.

— Что... что это? — ее голос дрогнул.

— Попытка извиниться. За то, что вел себя как придурок.

Лада молчала. Смотрела на меня, на свечи, на вино. Потом снова на меня.

— Марат...

— Сядь, — показал на полку. — Пожалуйста.

Она медленно прошла внутрь, опустилась на край полки. Я сел напротив, налил вино в бокалы, протянул ей один. Лада взяла, не отрывая от меня взгляда.

— Я помню тебя, — сказал, глядя ей в глаза. — Анапа. Лето 2016-го. Ты жила у бабушки через два дома от моих родственников.

Лада застыла. Бокал замер на полпути к губам.

— Ты... что?

— Я помню, — повторил. — Ты сидела на крыльце. Всегда с книжкой. Всегда смотрела на меня, когда я проходилмимо. И всегда краснела.

Ее глаза наполнились слезами. И я понял: это сработает. Или я окончательно все испорчу.

Но попытка — не пытка.

Купе Марата. Сижу, держу в руках бокал вина и не могу поверить в происходящее. Свечи. Музыка. Вино. Фрукты на столике. И он в черной рубашке, с серьезным лицом, смотрит на меня так, будто я что-то значу для него, что-то важное.

— Я помню, — повторяет он. — Анапа. Ты на крыльце. С книжками. Ты давала мне велосипедный насос. Я попросил — ты принесла, покраснела до корней волос и убежала.

— Когда... когда ты вспомнил? — слезы подступают к горлу. Я сглатываю, пытаясь сдержаться.

— Во время того, как у нас… ну ты понимаешь, первый…

— Значит, ты знал. Все это время знал и молчал.

— Я пытался поговорить, — он напоминает. — Но ты влепила мне пощечину.

— Ты пытался меня поцеловать без спроса!

— Справедливо. Больше не буду. Без разрешения.

Мы замолкаем. Смотрю в бокал, он — на меня.

— Знаешь, что еще я помню? — тихо спрашивает Марат. — Вафли. Кто-то оставлял их у моего окна, домашние вафли. Я их съедал, думал, соседская бабушка балует. Это была ты, правда?

Киваю, не поднимая глаз.

— Пекла их специально. Для тебя. Видела, что ты их ешь... и была счастлива.

Марат встает, подходит, опускается рядом со мной на полку. Близко, я чувствую его тепло, чистый, мужской запах, от которого кружится голова.