Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 17 – Ольга Дашкова

Три года. Три года после развода у меня не было мужчины. Иногда я удовлетворяла себя сама, быстро, механически, просто чтобы снять напряжение, без удовольствия, без эмоций. А сейчас... Сейчас это было безумие.

Оттолкнулась от него, ноги дрожали, еле держали меня, опустилась на колени. Прямо на пол купе, не думая, не анализируя, просто делая то, чего хотела. Грудь вываливалась из лифчика, тяжелая, полная, соски торчат. Юбка задрана, белье мокрое.

Марат замер. Он смотрел на меня сверху вниз, глаза широко раскрыты, потемнели, дыхание сбилось.

— Лада, — хрипло выдохнул он. — Ты не должна...

Я не слушала. Мои руки потянулись к его ремню, пальцы дрожали, я торопилась, но никак не могла расстегнуть проклятую пряжку. Марат накрыл мои руки своими, на секунду я испугалась, что он меня остановит, но нет.

Он помог. Быстро расстегнул ремень, пуговицу на брюках, молнию. Я стянула камуфляжные штаны вместе с бельем одним движением, резко, нетерпеливо.

Его член вырвался на свободу. Огромный, твердый как камень, с набухшей темно-красной головкой, с которой стекала капля прозрачной жидкости. Я на секунду замерла, просто глядя на него. Господи, какой он большой. Толстый, жилистый, пульсирующий. Я почувствовала, как внутри все сжалось от желания.

Обхватила его ладонью, он был горячим, влажным от предсемени, кожа бархатистая, натянутая. Марат глухо и сдавленно застонал, его бедра дернулись навстречу моей руке.

Провела ладонью снизу вверх, медленно, сжимая, чувствуя, как он напрягается под пальцами. Потом наклонилась и быстро, пробуя на вкус, лизнула головку,на вкус она оказалась соленой и горьковатой.

— Лада, твою мать, — выдохнул Марат, его рука легла мне на затылок — не давя, просто поддерживая.

Взяла головку в рот, медленно, растягивая момент, чувствуя, как он наполняет меня. Я не делала этого давно, очень давно и почти забыла это ощущение тяжесть на языке, солоноватый вкус, пульсацию члена во рту.

Начала двигаться, сначала медленно, неуверенно, втягивая щеки и обхватив губами ствол. Марат тихо и прерывисто стонал надо мной, его пальцы сжимали мои волосы. Я ускорилась, взяла глубже, почувствовала, как головка уперлась мне в горло, и на секунду подавилась.

Отстранилась, перевела дыхание, снова опустилась на него: жадно, торопливо, обхватила основание рукой и начала двигаться в такт движениям губ. Марат смотрел на меня сверху вниз, глаза почти черные, губы приоткрыты, дышит тяжело, как после бега.

— Господи, Лада, твой ротик, — простонал он. — Ты... черт... так хороша... да… блять… ахренеть…

Его слова возбуждали меня еще сильнее. Я чувствовала, как между ног еще больше становится влажно, как снова тяжелеет грудь, как твердые соски трутся о расстегнутый бюстгальтер. Я сосала его, не отрываясь, слушая его стоны, чувствуя, как он напрягается, как близок к оргазму.

Но вдруг он схватил меня за плечи, крепко, властно, дернул на себя. Я отстранилась и непонимающе посмотрела на него снизу вверх.

— Встань, — хрипло приказал.

Я встала. Ноги дрожали. В купе было почти темно, только слабый свет из коридора пробивался через щель под дверью. За дверью шумели дети: кто-то орал, кто-то плакал, поезд мерно покачивался, стучали колеса.

Марат резко, не церемонясь, развернул меня к себе спиной. Я оперлась руками о столик, он задрал мою юбку еще выше одним движением, потом я услышала звук рвущейся ткани — он порвал колготки, просто разодрал их между ног.