Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 15 – Ольга Дашкова

Иди и поговори с ней.

Я смотрел на свое отражение и думал: о чем говорить? Извиниться? За что — за поцелуй? Я не жалею. Поблагодарить? Да, это правильно. Спасибо, что не выгнала, спасибо, что терпите меня. И узнать имя. Хотя бы имя.

Вышел из туалета с твердым намерением подойти и поговорить по-человечески,спокойно. Дети уже не галдели, в коридоре было тихо, за окнами густые сумерки, редкие огни станций.

Дошел до служебного купе, остановился у двери, постоял. Попытался сформулировать фразу: «Добрый вечер, я хотел бы...». Что? Извиниться? Поблагодарить? Снова поцеловать?

Господи, Марат, ты как пацан.Поднял руку, чтобы постучать. И дверь открылась сама. Девушка стояла на пороге, без пиджака, в одной форменной блузке, волосы слегка растрепались и выбились из прически. Глаза красноватые, припухшие — плакала? На груди — бейдж с именем.

Лада.Я успел прочитать. Лада.

Поезд резко дернуло на стрелке, я качнулся вперед, инстинктивно схватился за край двери, второй рукой обхватил ее за талию, чтобы не упасть на нее всем весом. Не помогло.

Мы оказались в купе, я прижал ее к столу, чтобы мы оба не упали. Тесное пространство, ее соблазнительное тело под моими руками. Лада растерянно смотрела на меня снизу вверх.

А я смотрел на нее и понимал: я хочу ее здесь и сейчас, немедленно. Не просто хочу — сгораю от этого желания, оно накрыло меня горячей, острой, требовательной волной. Крепче прижал ее к себе и услышал резкий прерывистый вдох.

— Я...

Поцеловал ее, не дав договорить. Жестко, жадно, без всяких прелюдий и церемоний. Одной рукой обнимал за талию, другой приподнял подбородок, запрокинул голову и углубил поцелуй.

Девушка на секунду замерла, а потом схватила меня за плечи, не оттолкнула, а прижалась. Целовал ее, а в голове стоял шум: белый, ровный, заглушающий все остальное. Член стоял так, что упирался ей в живот через одежду, я не пытался это скрыть — бесполезно, да и не хотел.

Губы Лады были такими же сладкими, как днем, нет — слаще. Она приоткрыла рот, впустила меня, почувствовал ее вкус, это было что-то мятное. Медленно, настойчиво провел языком по ее нижней губе, она издала тихий сдавленный стон.

Этот звук ударил меня в пах с такой силой, что я чуть тоже не застонал сам. Прижался к ней еще сильнее — бедрами к ее бедрам, грудью к ее груди. Она была мягкой там, где я был твердым, горячей, дышала часто и сбивчиво.

Моя рука скользнула с талии ниже, на бедро, широкое, упругое под тонкой тканью юбки. Я сжал пальцы, притянул ее ближе, и она выгнулась навстречу — неосознанно, инстинктивно.

Оторвался от губ лишь на секунду, чтобы перевестидыхание и снова впился в них жадно, требовательно, как будто год не целовал никого, как будто умирал от жажды, а она была моей влагой. Лада цеплялась за мои плечи, за куртку, отвечала на поцелуй с той же отчаянностью.

Почувствовал, как что-то во мне рвется. Контроль, последние остатки здравомыслия. К черту. Рука метнулась к ее блузке, пальцы нашли первую пуговицу — расстегнул, вторую, третью. Она задохнулась, попыталась что-то сказать, но я поймал ее губы снова — жестко, не давая говорить. Четвертая пуговица, пятая, блузка распахнулась.

Белый кружевной бюстгальтер, большая, тяжелая грудь, выпирающая из чашечек. Я на секунду застыл — просто смотрел. Она часто дышала, грудь вздымалась и опускалась, кожа бледная, гладкая, между грудей — ложбинка, в которую хотелось зарыться лицом.