Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 13 – Ольга Дашкова

Потому что он целовал не так, как целовал Геннадий — бывший муж, который умел изображать страсть, но никогда ее не чувствовал. Марат целовал иначе. Жадно. Как будто давно хотел и наконец позволил себе. Губы горячие, напористые, требовательные и в то же время точные, умелые, знающие что делают.

Я почувствовала, как по спине прошла волна — снизу вверх, горячая, острая. Его руки держали мое лицо аккуратно, но крепко, большие пальцы у скул. Я не могла отвернуться, даже если бы хотела.

Не хотела. Вот в чем была проблема — я не хотела.

Он чуть изменил угол, углубил поцелуй, и у меня непроизвольно вырвался звук — тихий, сдавленный. Стон? Это был стон. Боже мой. Грудь сразу стала тяжелой, мгновенно, как будто кто-то переключил рубильник. Внизу живота разлился теплый, тянущий жар. Я стояла, вцепившись руками в борта его куртки, когда успела схватиться, не заметила и не отталкивала.

Он почувствовал мой стон. Я это поняла по тому, как его пальцы чуть сильнее сжали мое лицо, как дыхание изменилось, стало короче. И я почувствовала его! Всего! Близко, вплотную: его тепло, его напряжение, его желание, которое было таким же острым, как мое. Короче… у него был стояк!

Это меня и отрезвило, отступила резко. Он не удерживал. Мы смотрели друг на друга, часто дышали. У него потемнели глаза, карие, янтарные по краям и смотрел он на меня так, что хотелось снова шагнуть вперед, а не назад.

Но я лишь вытянула вперед руку.

— Ваши вещи, — мой голос немного сел, но я держался. — В резервное купе. Пожалуйста.

Пауза.

— Хорошо, — сказал тихо. Безухмылки, без торжества. Просто — хорошо.

Взял куртку. Упаковку с оставшейся минералкой, сумку, телефон положил в карман. Проходя мимо меня, остановился на секунду — совсем рядом.

— Ты знаешь, — сказал он вполголоса, — что в тебе есть что-то до боли знакомое? Никак не могу понять — что.

И вышел. Я закрыла дверь. Прислонилась спиной, закрыла глаза. Сердце колотилось так, что было слышно.

Недотраханная, — всплыл в голове Лидкин голос.

— Да, пошла ты, — прошептала в пустоту.

За дверью визжал Вова со своими братьями. Поезд качнулся, за окном мелькнул указатель с названием станции. 21 февраля. До Москвы — шесть дней.

До 23 — двое суток. И где-то в соседнем купе Марат Гуляев, который меня так и не узнал. Но поцеловал так, что у меня до сих пор дрожат колени.

Да, думаю, маршрут будет горячим. Но как бы мне снова не разбить сердце. Хотя, там уже и разбивать нечего.

Я — идиот.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я закрыл за собой дверь резервного купе и сел на нижнюю полку.

Вторая мысль была: Какого хрена я это сделал?

Третья: Я даже не знаю, как ее зовут.

Я поцеловал девушку, имени которой не знаю. Проводницу, которая пустила меня в свое купе, сняла с меня ботинки и не высадила на ближайшей станции, несмотря на то, что я был пьян в стельку. И вообще, вела себя профессионально, несмотря на мое состояние. И я ее поцеловал. Просто взял и поцеловал.

Идиот.Я провел рукой по лицу, потянулся за бутылкой минералки — уже третьей за день — и залпом выпил половину.

Надо было корить себя за невоспитанность, за то, что не отблагодарил ее как следует, за то, что повел себя как последний хам. Но я себя не корил. Потому что единственное, о чем я думал, — это о том, что хочу поцеловать ее снова.