Книга Развод в 45. Второй шанс, страница 22 – Аврора Сазонова

– Случайно ехала мимо по делам, – быстро выдыхает дочь, подбегая. – Случайно увидела тебя у помойки. Остановилась.

Тяжело опускается рядом на сырую скамейку. Крепко обнимает меня дрожащими руками. Прижимает к себе изо всех сил.

Молча показываю на жалкую кучу на коленях.

– Папа жестоко выбросил, – с трудом выдавливаю сквозь рыдания. – Абсолютно все. На вонючую помойку как мусор.

Кристина молча смотрит на испорченные вещи. Лицо мгновенно белеет, становится восковым. Дрожащими руками берет верхний альбом.

– Нет, – прерывисто шепчет она, качая головой. – Нет, нет, нет, только не это.

Лихорадочно листает альбом трясущимися руками. Горячие слезы обильно капают на промокшие страницы, оставляя мокрые следы.

– Это же абсолютно все мои детские фотографии, – надрывно срывается голос. – Все до единой. Как он мог так поступить?

– Бабушкины драгоценные украшения наглые бомжи украли, – безжизненно добавляю я. – Из шкатулки. Кто-то жадно забрал все золото ранним утром.

Дочь резко захлопывает альбом. Судорожно прижимает к груди обеими руками. Потрясенно смотрит на меня заплаканными глазами.

– Как он посмел? – прерывисто шепчет она сквозь слезы. – Как он вообще посмел так жестоко поступить с тобой?

Безучастно молчу в ответ. Смотрю в пустоту невидящим взглядом.

Кристина судорожно достает телефон из кармана мокрых джинсов. Яростно набирает знакомый номер. Резко прижимаетк уху.

– Папа, – ледяным тоном выдает она. – Это я.

Напряженная пауза. Молча слушает что-то, сжимая челюсти.

– Ты действительно хладнокровно выбросил мамины бесценные вещи на грязную помойку? – голос становится жестче стали. – Фотоальбомы с абсолютно всеми моими детскими фотографиями? Бабушкину шкатулку с украшениями?

Долгая пауза. Лицо окончательно каменеет, становится чужим.

– Мне абсолютно плевать на твои жалкие оправдания, – холодно обрывает она, и голос звенит от ярости. – Ты последняя мерзкая сволочь. Я искренне тебя ненавижу всеми фибрами души.

Яростно сбрасывает. Швыряет телефон обратно в сумку.

Отчаянно обнимает меня. Невероятно крепко. Намертво прижимает к себе.

– Немедленно поехали ко мне, мамочка, – решительно говорит она сквозь слезы. – Сейчас же. Тщательно высушим фотографии дома. Обязательно попробуем восстановить хоть что-то.

Безнадежно качаю головой, не веря.

– Бесполезно уже поздно, – надрывно шепчу. – Они безвозвратно испорчены. Невозможно восстановить.

– Обязательно попробуем, – упрямо настаивает дочь, сжимая мои плечи. – Вдруг хоть что-то получится спасти.

Медленно поднимаемся на подкашивающихся ногах. Бережно собираем жалкие остатки. Молча ждем такси. Едем в гнетущем молчании.

Дочь молча везет меня к себе в квартиру. Поднимаемся в лифте. Артем встревоженно открывает дверь. Видит нас насквозь промокших. С испорченными альбомами в руках.

– Господи, что случилось? – испуганно выдыхает он, широко распахнув глаза.

Кристина коротко объясняет сбивчивым голосом. Артем мрачнеет на глазах, челюсти сжимаются.

Осторожно раскладываем драгоценные фотографии на большом столе. Отчаянно пытаемся аккуратно разделить поврежденные слои бумаги. Медленно. Осторожно. Дрожащими пальцами.

Мучительно работаем целый час. Потом второй. Отчаянно спасаем что можем из этого кошмара.

Кристина безутешно плачет навзрыд, уткнувшись в ладони. Я больше не плачу. Слезы окончательно закончились, высохли.