Книга Испытание. Цена любви., страница 77 – Ирина Чардымова

Дальше они не договаривали, но я и так понимала. Возможно, она не выйдет из этого состояния никогда.

Но мы верили! Я и Вера Николаевна, мы верили, что Римма придёт в себя, что встанет на ноги, что вернётся к жизни. Мы должны были верить. Вера в чудо, было всё, что у нас оставалось…

***

Сегодня был обычный будний день. Я приняла последнего пациента, семилетнего мальчика, выписала рецепт, дала рекомендации маме и проводила их к двери. Приём закончился, пора было навестить Римму.

Я поднялась на четвёртый этаж, где располагалась реанимация, прошла по знакомому коридору к палате подруги. У двери стояла Вера Николаевна. Увидев меня, она внимательно посмотрела, и на лице её появилось беспокойство.

– Ниночка, ты какая-то бледная, – заботливо произнесла она, подходя ближе и всматриваясь в моё лицо. – С тобой всё нормально? Ты как себя чувствуешь?

Я попыталась улыбнуться, но получилось, наверное, не очень убедительно, потому что Вера Николаевна ещё больше нахмурилась.

– Всё хорошо, просто устала немного, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – И голова кружится, весь день на ногах, вот и…

Но договорить я не успела. Внезапно комната поплыла перед глазами, ноги подкосились. Я схватилась за стену, пытаясь удержать равновесие.

– Ниночка! – Вера Николаевна подхватила меня под руку. – Господи, да у тебя же руки ледяные! И лицо белое как полотно!

– Я в порядке, – пробормотала я, хотя сердце колотилось как бешеное, а в висках стучало. – Просто голова закружилась немного…

– Тебе нужно отдохнуть, – твёрдо сказала Вера Николаевна. – Ты поезжай домой, а я с Риммой останусь. Тем более что я отпуск взяла, так что могу быть с ней целыми днями. А ты домой иди. Тебе нужно выспаться нормально, поесть, как следует.

Спорить я не стала, потому что Вера Николаевна была права, чувствовала я себя действительно последние дня три очень плохо.

У меня была какая-то странная слабость, которая навалилась неожиданно и не отпускала. Постоянно кружилась голова, особенно когда резко вставала или поворачивалась. Иногда тошнило, чаще по утрам, но бывало и в течение дня. Запахи стали невыносимыми, то, что раньшеказалось нормальным или даже приятным, теперь вызывало приступы дурноты.

А ещё у меня резко поменялись вкусы в еде. Вчера я с отвращением отодвинула кофе, который раньше обожала, от одного запаха меня начало мутить. Зато с удовольствием съела солёный огурец с мёдом, сочетание, от которого меня раньше бы вывернуло наизнанку.

Я списывала всё на стресс, на переутомление, на плохое питание и недосып. Но где-то в глубине сознания начала закрадываться другая мысль.

Так что я воспользовалась советом Веры Николаевны и двухдневными выходными, которые как раз подворачивались, и решила провести их дома. Выспаться, привести себя в порядок, может, сходить в магазин, нормально поесть.

Я попрощалась с Верой Николаевной, зашла ненадолго к Римме, посидела рядом, подержала за руку, поговорила с ней. Потом поехала домой, упала на кровать не раздеваясь и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Выходные прошли в какой-то полудрёме. Я спала, просыпалась, снова засыпала. Пыталась что-то съесть, но еда не лезла.

Но в понедельник надо было выходить на работу. Я встала пораньше, приняла душ, оделась, выпила чаю с сухариком, больше в себя ничего запихнуть не смогла. И поехала в поликлинику.