Книга Испытание. Цена любви., страница 74 – Ирина Чардымова

Но я тут же прогнала от себя эти мысли. Теперь это всё в прошлом…

– Ну, с богом, Ниночка, береги себя и будь счастлива! – пожелала мне напоследок Алевтина Петровна, после чего крепко обняла меня.

Я почувствовала, как её руки дрожат, и поняла, что этой доброй женщине тоже нелегко со мной расставаться. Ведь она осталась единственным близким человеком для меня в этом мире.

– Спасибо вам за всё, – в ответ я обняла её, взяла чемодан и вошла в поезд.

***

Дорога заняла почти пять часов. Я почти не спала, смотрела в окно на мелькающие пейзажи, пытаясь не думать ни о чём. Соседка по купе, пожилая разговорчивая женщина, пыталась завести со мной беседу, но я отвечала односложно, и, в конце концов, она оставила меня в покое.

Когда поезд, наконец, прибыл на вокзал, я почувствовала странную пустоту внутри. Город Риммы встретил меня серым небом и моросящим дождём. Какая ирония, я сбежала от дождя, а он догнал меня и здесь.

Я нашла недорогую гостиницу неподалёку от вокзала, сняла номер и первым делом позвонилаАлевтине Петровне, как и обещала. Её голос, полный беспокойства и заботы, на мгновение согрел мою душу.

После короткого отдыха я направилась в больницу. Адрес мне дала ещё мама Риммы по телефону, когда я сообщила ей о своём приезде. В её голосе тогда прозвучала такая благодарность, смешанная с отчаянием, что у меня сжалось сердце.

Больница оказалась большим современным зданием в центре города. Я долго плутала по коридорам, пока не нашла нужное отделение реанимации. У двери стояла Вера Николаевна, мама Риммы.

– Ниночка, – она бросилась ко мне и обняла так крепко, словно я была её единственной надеждой. – Спасибо, что приехала. Спасибо…

Она плакала у меня на плече, а я гладила её по спине, чувствуя, как собственные слёзы подступают к горлу.

Мы видели друг друга впервые, до этого общаясь только по телефону, но нас сейчас объединяло одно горе, болезнь Риммы.

– Как Римма? – наконец решилась спросить я.

Женщина отстранилась от меня, вытерла слёзы, которые снова покатились по щекам, и покачала головой.

– Без сознания, в искусственной коме. – Её голос дрожал. – После того ДТП… Врачи сделали всё, что могли, но внутренние повреждения оказались слишком серьёзными. Её организм не справляется. Они… они не дают никаких шансов. Нина, они говорят, что нужно готовиться к худшему.

Эти слова обрушились на меня тяжёлым грузом. Римма моя подруга, такая живая, энергичная, всегда полная планов на будущее. И вот теперь она лежит где-то за этими стерильными дверями, балансируя между жизнью и смертью.

– Можно… можно мне увидеть её? – прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

– Да, конечно. Пойдём. – Кивнула Вера Николаевна. – Раньше они не разрешали к ней заходить, но сейчас наоборот просят разговаривать с ней.

Мы прошли через двойные двери, и медсестра провела нас в палату реанимации. То, что я увидела, навсегда отпечаталось в моей памяти. Римма лежала неподвижно, подключенная к множеству аппаратов. Её лицо было бледным, почти прозрачным. Равномерное пищание мониторов и шипение аппарата искусственной вентиляции лёгких наполняли тишину.

Я подошла к кровати, взяла её холодную руку в свою.

– Римма, это я, Нина, – прошептала я, хотя знала, что она не слышит меня. – Я здесь, я приехала к тебе.