Книга Сумрачный ворон, страница 35 – Александра Дегтярь

Карета миновала игривый двухъярусный фонтан и, спустя несколько томительных минут, замерла у широкого крыльца, отделанного холодным белым мрамором. Лакей, вышколенный до автоматизма, кинулся к дверце, раскладывая ступеньки для моего удобства.

Я неспешно выпорхнула из кареты и, бросив скользкое «благодарю», отпустила кучера. Медленно, с гордо поднятой головой, я начала восхождение по лестнице. Двадцать две не высокие ступени.

Дверь, словно по мановению волшебной палочки, распахнулась передо мной, явив непроницаемое лицо дворецкого.

Надо же, скотина, даже бровью не повел. Первый Елену, помнится, связывать бросался, когда мой изобретательный муженек для пущего веселья развлекался с ней без парализующего порошка.

Я одарила его презрительным взглядом, проходя мимо. Большего я позволить себе не могла, дабы не вызвать подозрений у челяди. А судя по суетливой беготне в особняке, Маркусу уже доложили о моем возвращении.

Я прошла в гостиную и замерла на пороге, увидев элегантно сидящую на изящном диванчикеродственницу моего муженька.

— Леди Артемиса, — промурлыкала я, приветствуя тетушку-любовницу.

— Ваша светлость — прозвучал лишенный всяких эмоций ответ.

Приглядевшись, я довольно улыбнулась. На немолодом лице леди Артемисы еле заметно желтел след от почти сошедшего синяка. Видимо, в отсутствие законной супруги Маркус чесал кулаки о свою родственную подстилку.

Кивнув леди Артемисе, я направилась в свою комнату. Здесь время словно застыло в ожидании моего возвращения. Все почти не тронуто, лишь зияет пустотой место, где раньше красовалось ростовое зеркало — несомненно, жертва ярости моего супруга после моего побега.

Прикрыв за собой дверь, я опустила саквояж на приземистый столик, и первым делом принялась обустраивать свой тайник. Корзинку с провизией я нарочито поставила на лакированный столик у окна. Сухари и воду поспешила спрятать на виду, там, где меньше всего ожидают найти — под подушку и под мягкие складки кресла у детской колыбели. Достав из саквояжа одежду, я распахнула дверцы шкафа и усмехнулась. Вещи Елены, как призраки прошлого, аккуратно покоились на своих местах.

Скинув шляпку и перчатки, я поспешила в купальню — долгая езда в карете давала о себе знать. Нельзя позволить себе оплошать именно сейчас.

Спустя несколько минут я стояла и смотрела в окно. У крыльца стояла карета муженька и судя по всему, он уже в доме.

Спустя еще минут десять дверь в мою комнату резко распахнулась с оглушительным стуком, тут же захлопнувшись.

— Ну, здравствуй, Маркус, — обернувшись, произнесла я, стараясь сохранить невозмутимый тон.

— Ну, здравствуй, Маркус, — обернувшись, произнесла я, стараясь сохранить невозмутимый тон.

Он и прожигал меня взглядом пьяных, или, скорее, затуманенных чем-то еще, глаз. Кровавые прожилки на белках превращали его и без того надменное лицо в маску жестокости. Лишь изящная трость удерживала его от падения. Память Елены услужливо подбросила воспоминание о том, как эта самая трость оставляла багровые следы на ее спине и боках.

— Тх. ты, — прохрипел он, не отрывая взгляда.

— Я, — ответила я, не дрогнув.

— Ты.

— Я, Маркус, я. — Кажется, он совершенно не ожидал увидеть меня здесь, да еще и на месяц раньше.

— Зачем ты здесь? — Хоть его и пошатывало, но дикция была четкой. Видимо, в долину грез его разум отправляла не только выпивка.