Книга Сумрачный ворон, страница 34 – Александра Дегтярь

Я нарушила это гнетущее безмолвие:

— Я поеду туда, пап.

— Да, вижу, что поедешь, — отец тяжело вздохнул. — Сообщи, когда решишься.

— Через пару дней, — ответила ему. — Я сообщу.

С этими словами я вышла из кабинета, уже не слыша слов, брошенных мне шепотом вслед:

— Ты кто угодно, девочка, но только не Елена.

Собираясь в дом мужа, я тщательно выстраивала этот театр одной актрисы. Платье, что облегало сейчас мою фигуру, было перешито и подогнано моими же руками. Я примеряла второе платье, когда в комнату постучали и на пороге возник отец с каким-то свертком в руке.

— Занята? — Он окинул мой наряд придирчивым взглядом.

— Нет, — я улыбнулась ему обернувшись, — что-то случилось? — ведь герцог с момента моего появления здесь пять месяцев назад всего пару раз заглядывал в мою комнату.

— Это тебе, — он протянул мне сверток. — Маркиз сказал, что ты знаешь, как этим пользоваться. — Там еще письмо от него.

— Хорошо, — я приблизилась и чмокнула отца в его поросшую колючей щетиной щеку, стараясь повторить жест, свойственный прежней Елене. — Посмотрю позже. — Сверток отправился в мой саквояж.

— Ты все еще не передумала? — В его голосе звучала усталая надежда.

Я покачала головой.

— Что ж… удачной… — он запнулся, словно слова застревали в горле. — Дороги. Прости, но провожать тебя я не смогу, — голос его дрогнул. — Это выше моих сил.

Я подошла и порывисто обняла его.

Так мы и простояли, молча, около пяти минут. Затем он ушел, оставив меня наедине с предстоящей дорогой.

Ну что ж, а я продолжила сбор. Выехать решила с вечера, чтобы утром прибыть в поместье муженька. Искать мне его не придется. Где бы Маркус ни был, но как только я вернусь, ему тут же доложат и он объявится. Ведь он думает, что я полностью ему подчиняюсь.

Одежды — минимум, лишь сверху, для видимости. В саквояже же покоились пара мешочков сухарей и два тщательно запечатанных кувшина с водой. Не хочу в самый неподходящий момент понять, что меня усыпили или отравили.

Для отвода глаз взяла с собой корзинку с провизией.Ехать предстояло по проселочной дороге, где не встретишь ни трактиров, ни едален. Сверток от Домиана я так и не открывала. Потом разберусь, что это. Любопытством я никогда не отличалась, а сейчас — и подавно. Будет время — посмотрю в дороге.

Меня трясло в родительской карете, но я все же задремала. Проснулась ночью, когда небесный шатер был густо усеян звездами. Здесь небо по ночам прекрасно, хотя и чуждо для меня, выросшей под светом трех планет. Одинокая луна, словно серебристая недотрога, едва озаряла наш путь. Лишь слабый свет фонарей, прикрепленных к карете, помогал нам не сбиться с дороги. О свертке я забыла напрочь. Всю дорогу до дома моего муженька я упражнялась, бесшумно извлекая из рукава и из-под платья маленькие кинжалы. Пусть лезвие всего десять сантиметров, но главное — знать, куда и как ткнуть. А уж если провернуть в ране… Я хищно оскалилась.

На едва заалевшем рассвете карета лениво вползла на подъездную аллею. За окном проплывал безупречный сад, где каждый цветок, словно драгоценный камень, был тщательно отобран по оттенку и форме. Таков уж Маркус — все должно быть безупречным, самым лучшим. Красиво здесь, спору нет. Вкус у моего муженька отменный. И, возможно, Елена даже смогла бы с ним ужиться, не будь он таким чудовищным мерзавцем.