Книга Сумрачный ворон, страница 12 – Александра Дегтярь

Подойдя к одному из стойл, увидела знакомую грациозную кобылу вороной масти, подарок отца Елене на пятнадцатилетие. Он надеялся, что этот дар поможет дочери преодолеть давнюю боязнь лошадей. Но чуда не случилось.

Седла оказались намного легче и проще в креплении, чем в моем мире. Выведя кобылу из конюшни, я мягко повела ее к щербатой лавке, примостившейся неподалеку. Грациозности во мне сейчас было не больше, чем в мешке с дерьмом, но я аккуратно вскарабкалась на лавку, а оттуда, с тихим вздохом, перевалилась в седло. В своем прежнем теле я бы взлетела в седло одним махом, не касаясь земли. Теперь же я хозяйка чужого тела, и это тело совсем не приучено к физическим нагрузкам. Пришлось кряхтеть и карабкаться, как улиткана гору.

Малышка тихонько посапывала. Дивное время первых месяцев: если дитя сыто, пеленки сухи и нет никакой хвори, сон — его верный спутник.

Сначала кобыла неспешно ступала по аллее, где сплетение ветвей роняло тени на землю пряча тех, кто по ней гуляет от постороннего глаза, а затем тропа нырнула в прохладный сосновый бор. Там я пустила ее плавной рысью. Сжав зубы, заставляла свое непривычное к верховой езде тело подстраиваться под ритм бега. Мгновение — пружинистый взлет в стременах, и вот уже снова мягкое касание седла. "Ох, и намучаюсь же я потом от этой непривычки," — промелькнуло в голове. Но сейчас главное — ускакать как можно дальше от ненавистного замка, в сторону родительского дома. В запасе всего несколько часов. Пока меня хватятся, пока поймут, что я сбежала, пока соберут погоню…

Удача, словно верный компас, вновь указала мне путь. Не давая передышки, я неслась к родительскому дому. Там, где чаща становилась непроходимой, я смиряла бег кобылы, переходя на шаг. В лесной глуши, без троп, скакать рысью или галопом — безумие, чреватое переломанными ногами. Наконец, вырвавшись на утоптанную тропу, я дала волю кобыле, послав ее в галоп, затем перешла на рысь, а после — на шаг, давая ей передохнуть.

Судьба была ко мне благосклонна: замок, где я жила, располагался на границе владений Маркуса и моих родителей. Я молила небеса, чтобы отец с матерью не изменили своим привычкам и находились в это время года в своем приграничном поместье, иначе мне не избежать беды.

Лишь под утро я добралась до родительского дома. Половину дня и всю ночь провела в седле. Благо, знания и прошлый опыт позволяли мне кормить и пеленать Энни, пока лошадь мерно шагала. Останавливалась я лишь для того, чтобы заткнуть грязные пеленки за пояс платья. Выбросить их я не решалась.

Мне жаль было слуг мужа, но моя новая жизнь и жизнь маленькой Энни были для меня важнее.

Когда утро вовсю вступило в свои права, я увидела родительский дом. Издали, на лужайке, заметила завтракающих отца и мать. Они всегда любили встречать рассвет за трапезой на свежем воздухе. Направив кобылу в их сторону, я досадливо скривилась.

Помимо родителей, рядом с ними сидел еще какой-то мужчина. Осознав, что это не Маркус, я облегченно перевела дух.

Отец, узнав кобылу и меня на ней, сорвалсяс места и бросился навстречу. Видимо, вид собственной дочери, сидящей в седле по-мужски, говорил о случившемся из ряду вон событии, раз Елена добралась до них таким образом. Вслед за отцом побежал и его гость. Мама, насколько позволяли ей пышные юбки и сдавливающий корсет, спешила к нам, тревожно теребя удушливый воротник.