Книга Сумрачный ворон, страница 11 – Александра Дегтярь

Кивнув служанке, я проследовала к беседке. Та что-то недовольно пробормотала себе под нос и шмякнула на траву корзинку с фруктами, даже не взглянув, как та опрокинулась, и яблоки рассыпались по траве. Девица, причитая, принялась расстилать плед. Я едва сдержалась, чтобы не отчитать нахалку, но вовремя вспомнила характер Елены.

— Тимми, Тимми, — услышали мы детский крик, и вскоре к нам подбежала девочка лет десяти. — Тебя госпожа Артемиса зовет. — Обратилась девочка к служанке.

— Сейчас, — ответила Тимми девочке, и когда та развернулась и убежала прочь обратилась уже ко мне:

— Сейчас, — ответила Тимми девочке, и когда та убежала, обратилась уже ко мне: — Вот, вашество, — буркнула девица, — сидите себе здесь. Вечером за вами приду. Раньше не получится, я ведь приставлена к леди Артемисе лично его светлостью. — После она сунула руку в карман своего объемного платья, достала небольшой бутыль с молоком и сверток, завернутый в тряпицу, и положила на плед. — Это вам повар велел положить. Дитенка ведь травой нельзя пичкать. А откуда у вас в грудях молоко-то с травы будет! И молочко вам надо. А то ведь с утра и крошки не ели.

Я замерла в нерешительности, терзаясь сомнениями: принять ли предложенное угощение или она тоже может быть с добавками.

— Да не бойтесь вы, что ж мы звери какие, чтобы младенца да мать травить?! Это лакей его светлости гадство творит. А мы тут все за вас слезы льем, — выпалила Тимми и, круто развернувшись, направилась к замку.

Я проводила ее задумчивым взглядом. Малышка на руках зашевелилась, и я, подойдя к пледу, опустилась на него. Одной рукой развернула тряпичный сверток и жадно принюхалась.

Хлеб источал давно забытый аромат домашнего очага. Воспоминания нахлынули вихрем: мое детство, мой мир, где мы с братьями завороженнонаблюдали за колдовством повара, и первую, еще дымящуюся хрустящую буханку торжественно вручали нам. Я вдыхала этот умопомрачительный аромат, и мир казался совершенным.

На хлебе оставленным Тимми лежал внушительный кусок копченого мяса. Слюна наполнила рот. Я вцепилась в еду, с остервенением отрывая кусок, и, зажмурившись, с наслаждением принялась жевать.

Артемиса… Имя ворочалось в сознании, как ядовитый корень. Артемиса. Вспышка воспоминаний опалила, словно кислотой. Тетка Маркуса. Та же мерзкая порода, что и ее гнусный племянник. Еще и его любовница в добавок.

Завершив трапезу, перепеленав и убаюкав крошку, я вновь нырнула в омут воспоминаний Елены. Память услужливо подсказала тайные тропы, ведущие к конюшне. Оказывается, и сама Елена планировала побег, но весть о беременности заставила ее отступить. Однако, знание распорядка и привычек конюхов, добытое ею, стало для меня бесценным даром.

— Ну что, Сумрак, тряхнем стариной? — прошептала я, и губы мои растянулись в волчьем оскале.

Положив малышку на плед, я ловко завязала концы платка, превратив его в подобие колыбели, и бережно уложила туда дочь Елены. Плед и корзинку оставила на видном месте, создавая иллюзию безмятежного отдыха в беседке. Бутыль с молоком и половину бутерброда спрятала в глубоком кармане подъюбника. Сначала хотела избавиться от него, но, поразмыслив, решила оставить: лишняя ткань не помешает.

Ступая осторожно, стараясь не хрустнуть ни единой веточкой, я незаметно добралась до конюшен. Конюхов нигде не было видно, словно растворились в полуденном зное.