Книга Во имя Абартона, страница 87 – Дарья Иорданская

Рассказ Лили не произвел благоприятного впечатления ни на ректора, ни на Кэрью. Оба они отчего-то решили, что девушка лжет и пытается прикрыть либо свою ошибку, либо шалость, либо кого-то из приятелей. Но, Мэб это знала хорошо, у Лили не было приятелей. Она была застенчива, нелюдима, и это отталкивало людей. Она и за соблазнителя своего уцепилась, кажется, лишь потому, что это был первый человек, потративший достаточно времени, чтобы преломить это смущение. Ни ректор, ни Кэрью не знали Лили Шоу так, как успела изучить ее Мэб, они давили, повышали голос, и не прошло и пяти минут, как девушка разрыдалась. Добиться от нее чего-либо было теперь невозможно.

— Ректор, пожалуйста! — Мэб обняла Лили за плечи. — Прекратите. Вы же видите, она напугана. И она ни в чем не виновата. Здесь применяли магию, боевую — это по меньшей мере. Не следует ли присмотреться к тем, кто ей владеет?

Вон Грев нахмурился, но промолчал. Не стал он спорить и когда Мэб сказала, что проводит Лили Шоу в общежитие.

Идти было недалеко, и все же Мэб не оставляла попытки разговорить девушку, вытянуть из нее хоть что-нибудь. Был ли среди тех студентов, что пришли сегодня, ее обидчик? Не Миро ли это? Что она видела в музее, в красках и деталях? Лили лишь еще ниже опускала голову, голос ее звучал еще тише, и Мэб окончательно убедилась, что ничего не добьется. Девушка была смертельно напугана, и сразу всем: сегодняшним происшествием, проклятьем, ректором, Кэрью, черт бы их побрал, и даже самой Мэб, которой пришлось прекратить расспросы.

Оставив Лили на попечение подруг по общежитию, взяв с них обещание напоить девушку успокоительным чаем и присмотреть, Мэб вернулась в музей. Там уже было полно полицейских, они расхаживали по комнатам, топтали осколки и обрывки, не заботясь о том, что на полу еще может сыскаться что-то целое. Впрочем, уже нет. Мэб выругалась вполголоса. В кабинете беспорядок был еще больший, книги были сброшены с полок и порваны, на столе царил ужасающий беспорядок: все было поломано, порвано и сверх того — залито чернилами. В комнате стоял тот ужасный удушливый запах сирени, что всегда отличает дешевые чернила, выдаваемые университетом. Шкатулка — подарок кузины Анемоны — была разбита на части, все ее содержимое, которое Мод не успела толком изучить, разбросано по комнате.Под окном валялась половина «Серебряного зеркала», а вторая оказалась под шкафом. Кто мог разорвать на две части такую старую, сделанную добротно, на славу книгу? Мэб поежилась.

— Какая жалость, — сокрушенно покачал головой ректор. — Такой ценный экземпляр. Уверен, профессор Эншо очень огорчиться.

— Реджинальд, я полагаю, способен эту книгу прочитать и в таком виде, — пожала плечами Мэб. — И склеить тоже. Я передам ему.

Вон Грев нахмурился, и на мгновение Мэб показалось, сейчас он запретит. Хотя, с чего бы? Шкатулка была подарком Анемоны Университету, пусть она и ожидала благодарность лично от ректора. Впрочем, тут сошел бы, пожалуй, любой мужчина не старше пятидесяти, хорошего происхождения и холостой. Еще пара лет, и кузина с радостью примет благодарность даже от Эншо.

При этой мысли привычно кольнула ревность, но слабая, сама по себе — шутливая. Что за мысли в самом деле! Мэб осторожно сложила две половинки книги и завернула в бумагу.