Книга Во имя Абартона, страница 152 – Дарья Иорданская

— Касательно пьютских ножей. Рисунок очень похож, но магический след слишком быстро рассеялся. На портрете его и вовсе не осталось, а с тела… — Реджинальд осекся.

— Продолжайте, — Мэб, пользуясь тем, насколько широка идущая мягкими складками профессорская мантия, нашарила руку Реджинальда и сжала.

Мужчина кашлянул раз-другой, словно пытался избавиться от застрявшего в горле кома.

— С тела они пропали за несколько часов. Льюис считает, что злоумышленники использовали артефакт.

Мэб резко обернулась и посмотрела на собеседника. Реджинальд не отрывал взгляда от могилы, пока еще — отверстой, но неумолимо быстро наполняющейся землей.

— Артефакт?! Что это может быть за артефакт вообще?!

Реджинальд дернул плечом и крепче, почти до боли стиснул пальцы Мэб.

— Лично я могу назвать примерно две дюжины вариантов. По большей части они запрещены в Роанате, но почти все запрещенное можно при желании найти на черном рынке. А в местах, откуда родом наш добрый друг Верне, такие предметы вообще в порядке вещей.

— Вы думаете?… — Мэб осеклась. Ей неприятно было вспоминать о Кристиане Верне. После бала он покинул Абартон, и, хотелось думать, они никогда больше не встретятся. Но это меняло все дело.

— Я ничего не думаю, леди Мэб, — покачал головой Реджинальд. — Нельзя делать выводы, полагаясь на личную неприязнь.

Последний ком земли был брошен на холм, сверху положили небольшую металлическую табличку с гравировкой и легкими чарами. В этой традиции было нечто трогательное: подходящего к свежей могиле временное надгробие встречало россыпью золотистых искр и тихим «Помни меня». По преданию оно также должно было указать на виновника гибели, но Мэб сомневалась в подобном исходе. Ни гибель, ни падение Лили никого уже не интересовали.

Гости скорбнойцеремонии начали расходиться, с видимым трудом удерживая на лице подходящее случаю выражение. Первыми упорхнули студентки, за ними — степенно — преподаватели. Последними ушли с кладбища отец Бернард и перебрасывающиеся мрачными шутками могильщики. Мэб нехотя разжала пальцы, выпустила руку Реджинальда и подошла к могиле. Надгробие, как и положено, встретило ее искрами, но тусклыми. Щелкнув пальцами, Мэб влила в металлическую пластинку немного силы, склонила голову и пробормотала несколько слов. Молитва у нее не выходила, поэтому она просто извинилась. Прости, дорогая Лили, что я не смогла найти твоего обидчика. Прости, что ты погибла по моей вине. Прости, что я — взрослая, не смогла защитить тебя.

Реджинальд подошел сзади, обнял ее за плечи, прижимая к себе, и вздохнул. Мэб ощутила этот вздох всем телом, откинулась назад, устроив голову у мужчины на плече и шмыгнула носом. Она не собиралась плакать, в конце концов — она этого не делала со смерти отца. Она рыдала, случалось, по пустякам, по глупостям, но никого не оплакивала, и вот — на тебе! Мэб вытерла слезы, текущие из глаз, снова шмыгнула носом, закусила губу, не позволяя себе разрыдаться. Молча, спокойно Реджинальд развернул ее, обнял крепче, кутая в свою мантию, хранящую запах трав и реактивов, и, уткнувшись ему в плечо, Мэб разрыдалась в голос. Теплые, ласковые руки гладили ее по спине, низкий голос шептал что-то успокоительное, но слезы в эту минуту были лучшим лекарством. Слезы и объятья.