Книга Во имя Абартона, страница 150 – Дарья Иорданская

— Ешь, — строго приказал Реджинальд, садясь на край постели. — Иначе мне придется кормить тебя, как ребенка, с ложечки.

— С вилочки, — хмуро пошутила Мэб, рассматривая жаркое. — Это жареное мясо.

— С вилочки. И о моем визите к Кэрью ты ничего не узнаешь.

— Рассказывай, — вздохнула Мэб, берясь за нож и вилку.

Реджинальд сощурился.

— Ты правда… готова меня выслушать?

— Нет, — покачала головой Мэб. — Но едва ли я вообще буду готова, так что — рассказывай.

Реджинальд потер переносицу. То ли время тянул, то ли пытался избавиться от раздражения, которое столь явно прорывалось во всех его движениях, обычно скупых и выверенных, а сегодня каких-то нервных.

— От Кэрью, конечно, нет пользы, — сказал он наконец. — Его скудный умишко сумел связать вчерашнее нападение с разгромом в библиотеке, но выводы сделал жалкие. Это — ограбление.

— И что у нас пытались отобрать? — мрачно уточнила Мэб.

— Артефакт.

— Какой?

Реджинальд развел руками.

— Чушь! Ни один музейный экспонат не стоит того, чтобы нападать на нас! — Мэб содрогнулась от нахлынувших воспоминаний. Снова эта темнота, холод и шепот, пробирающий до костей.

Горячая рука легла на ее стиснутые пальцы, возвращая женщину в реальность.

— Ш-ш-ш…

— Да, — Мэб с трудом разжала пальцы и положила вилку на поднос. Аппетит пропал. — Убери это, пожалуйста.

Реджинальд посмотрел на нее внимательно и задумчиво, спорить не стал и убрал поднос с колен, однако заставил Мэб осушить стакан терпкого красного вина. Провел пальцем по нижней губе, стирая капли, и руку не отнял. Его прикосновение хотелось сбросить, оно было неуместно, и в то же время хотелось прижаться щекой к ладони, закрыть глаза и забыть обо всем. Поцелуя хотелось, нежного; знака заботы, знака того, что Мэб не одна.

Реджинальд отстранился и отнял руку.

— Что такого было в музее, ради чего стоило бы… применять пьютские ножи?

Мэб замерла, застыла, закаменела, чувствуя, как все ее тело сводит судорогой от ужаса.

— Ч-что?

Реджинальд сокрушенно кивнул.

— Доктор Льюис изучил тело Лили, а потом взглянул на тот порванный портрет в холле. Это определенно были пьютские ножи.

— Их невозможно использовать! — Мэб попыталась отмахнуться от этой страшной мысли. — Это колдовство слишком большой силы. Невозможно!

— Их невозможно использовать А — в одиночку и Б — без соответствующих ритуалов, — покачал головой Реджинальд. — Люди, которые готовы убить пару беззащитных женщин, едва ли остановятся перед кровавым жертвоприношением.

— Но что тогда это может быть?! — Мэб обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Реджинальд подсел ближе, обнял ее и провел по дрожащей спине ладонями.

Так они и сидели, Мэб и не знала сколько. Она потеряла счет времени в борьбе со страхом. Пьютские ножи — невозможное, ужасное, чудовищное колдовство. О них читаешь в школьных учебниках, пытаешься представить себе масштабы катастрофы 1842 года, пытаешься встать на место магов, готовых ради могущества приносить в жертву целые города. И не можешь. Потому что те времена прошли, канули в прошлое, по счастью.

А потом кто-то говорит тебе, что в Абартоне, в самом сердце цивилизации кто-то убивает школьницу при помощи мерзкого, невероятного колдовства.

— Ш-ш-ш, — прикосновение теплых губ к виску заставило Мэб очнуться. — Это — забота ректора. Не наша. Он уже велел усилить охрану Университета и прочесать всю его территорию. Не бойся. К тому же, скоро занятия закончатся и ты сможешь уехать домой. Уверен, в имении Дерованов тебе ничто не грозит, родовые гнезда защищены от любой враждебной магии.