Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 69 – Дарья Иорданская

— Я не… — начал Цзюрен иосекся.

Юная ведьма совершенно изменилась в лице, взгляд ее остекленел, лицо вдруг окаменело. Казалось, каждая мышца, точно струна, загудела от напряжения.

— Они… идут… — шевельнулись губы. А потом словно кто-то выдернул стержень, и девушка начала оседать, как кукла-марионетка, лишенная трости.

Цзюрен едва успел подскочить и поймать ее прежде, чем девушка ударится головой о валун.

— А с этой что случилось? — спросил Шен.

Мастер Цзюрен уложил Кала-ану на постель рядом со все еще бесчувственным лекарем и посмотрел хмуро.

— Потеряла сознание.

— Я бы проверил, — хмыкнул Шен, — не притворяется ли она. Врать она мастерица.

Раздражение, которое вызывала ведьма, было каким-то странным. Шен решил, все это оттого, что он ей рассказал слишком многое. Это было своего рода предательство: слушать чужую исповедь и делать вид, что ни слова не понимаешь.

— Идем, Ратама, осмотримся, — приказал Цзюрен тоном, не предполагающим неповиновения. — А ты оставайся и присмотри за ними.

Шену хотелось спорить, сам тон, приказной, непререкаемый, взывал к этому. Но разум победил. Если Цзюрен и кочевник найдут что-то, Шену же будет лучше. Он отнимет или выкрадет снадобье. А блуждать по этому подземному городу, населенному чудовищами, слишком опасно.

Цзюрен с кочевником ушли, и, оставшись один, Шен огляделся. Пожитков у Кала-аны было немного: несколько платьев в раскрытом сундуке, пара простых медных украшений для волос, пара браслетов местной, дикарской работы, тоже медных. Подбитый мехом плащ, явно знавший лучшие времена. Короткий меч в простых кожаных ножнах. Утварь самая обыкновенная. Единственной ценностью, и притом весьма условной, были несколько нефритовых и ониксовых флаконов в шкатулке. Вытащив пробку, Шен высыпал на ладонь несколько десятков мелких пилюль и поднес к носу. Пилюли ничем не пахли.

— Что это ты делаешь⁈

Шен высыпал пилюли обратно и обернулся.

— Роюсь в твоих вещах.

На прелестном лице юной ведьмы появилось на секунду весьма комичное выражение обиды. Опомнившись, она подскочила и попыталась отнять флакон. Шен вскинул руку.

— Ты ведь не рассказала Цзюрену всю правду, верно? Ты где-то прячешь сокровища Акаш?

— Ничего подобного! — вскинулась девушка.

Шен теперь не сомневался, что она врет, и притом — неумело: пряча глаза. Шен взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Целый народ взял, собрался и ушел, ничего не оставив? Ни единой плошки, ни одной монетки? Кроме той статуи? Не слишком-то смешная история, госпожа Кала-ана, и не особенно ладная. Они несомненно должны были что-то оставить, спрятать надежно на случай, если появятся разбойники.

— Разбойники! — девушка вдруг переменилась в лице. — Точно! Разбойники!

Вырвавшись — Шен особенно и не удерживал, — девушка выпалила:

— Вам нужно уходить!

— Это я уже слышал.

— Если вас убьют, я плакать не буду! — зло проговорила Кала-ана. — Дай сюда лекарства.

Шен молча поставил шкатулку на столик и, скрестив руки на груди, привалился к стене. Несколько минут Кала-ана перебирала флаконы, потом нашла нужный и вложила в приоткрытый рот лекаря пилюлю. Задумавшись на мгновение, Шен все же не стал ее останавливать, однако взял с полки меч. Пользоваться им Шен не умел, но полагал, что с девчонкой как-нибудь справится. Впрочем, он волновался зря: щеки мастера Ильяна порозовели, а парой минут спустя он открыл глаза. Сел. Схватился за голову.