Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 63 – Дарья Иорданская

Очнувшись, Шен Шен с трудом сфокусировал взгляд. Перед глазами рябило, и требовалось время, чтобы понять — это решетка, составленная из прямых, выбеленных временем стеблей бамбука. В этот раз он не был связан, но легче от этого не становилось. И рука саднила. Тут Шен вспомнил, как его укусило чудовище, и испугано посмотрел на руку. Она оказалась аккуратно перевязана тонким белым полотнищем. С благодарностью помянув Кала-ану, Шен подошел к решетке.

Прутья стояли часто, между ними с трудом пролезала рука, и видно было очень плохо. Кое-как Шен смог разглядеть ту самую обширную залу, залитую призрачным белым светом. И чудовищ. Облаченные в выцветшие лохмотья, они передвигались странными нелепыми скачками. И то и дело завывали и скулили жалобно. От этого звука щемило сердце.

Шен подергал прутья клетки, понимая, что долго здесь не выдержит. Бамбук спружинил, загудел, завибрировал, но с места не сдвинулся. В раздражении Шен ударил по нему ребром ладони, и бамбук «запел». Звук этот привлек внимание чудовищ. Неловко, кособоко, то на двух ногах, а то на четвереньках, они подобрались к самой клетке.

Когда-то они были людьми, пусть сейчас и утратили всяческий приемлемый облик, став похожими на сказочных людоедов, которыми детей пугают. Рука при одном взгляде на оскаленные пасти заныла.

— Тише, тише, господин Чжоу! — мелодичный, мягкий и нежный голос вмиг успокоил чудовищ. Они отступили.

Кала-ана подошла к решетке почти вплотную и смерила Шена долгим, задумчивым взглядом.

— Что ты делал в старом святилище?

— Ты говоришь по-каррасски!

Глупо, но Шен вдруг ощутил себя обманутым, когда невинная юная дикарка обернулась ведьмой. Пунцовые губы девушки изогнулись, и улыбка вышла с издевкой.

— Вот, выпей. Это уймет головную боль.

Протянутый флакон Шен брать не стал.

— Это не яд.

— Зачем ты заперла меня?

Кала-ана усмехнулась и убрала флакон за пазуху.

— Потому что ты нарушил границы. Для твоего же блага.

— Ой ли?

— По Ашварии не стоит расхаживать чужакам. Не любит их город.

— Ашвария?

Кала-ана рассмеялась звонко и как-то по-мужски, запрокинув голову назад.

— Так ты не знаешь, где оказался, Шен Шен?

Одним тягучим движениям — вся она была точно вода— девушка прижалась к решетке. На Шена накатила пряная волна ароматов: от ее кожи, волос, одежды. Пришлось задержать дыхание, чтобы запахи эти не вскружили голову.

— Ты рассказал мне грустную историю, Шен Шен, — маленькая ладонь скользнула между прутьями и коснулась его щеки; Шен дернулся, попытался поймать ее, но схватил только воздух. — Я почти поверила. Но, знаешь, мне часто такое рассказывают. А потом пытаются украсть статую Богини.

Шен вспомнил серебряного колосса посреди пещеры и ухмыльнулся. Украсть его было, наверное, непросто. Он даже восхищался отчасти безрассудной и бездумной смелостью тех несчастных.

— Поэтому ты превращаешь их в животных?

— Приходится, — с улыбкой кивнула Кала-ана. — Тебе это не грозит, не бойся. Ты мне понравился. Быть может, я однажды и отпущу тебя невредимым.

И с этим девушка ушла. Шен проводил ее взглядом и прислонился к решетке, пытаясь разглядеть зал. Где-то слева сияла своим серебряным телом богиня, отсюда можно было видеть только смутное свечение. Правее в нагромождении камней ворочались чудовища, кажется, что-то жрали. Шена передернуло. Он сел на пол, баюкая укушенную руку, и стал думать. Из любой ситуации, исходя из его опыта, был так или иначе выход. Шен его просто пока не видел.