Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 62 – Дарья Иорданская

— Отдохни, мастер Цзюрен, и дай мне подумать.

Цзюрен обернулся. Лекарь сидел все так же неподвижно, только теперь глаз не отводил от неба. Губы его шевелились, точно мужчина что-то высчитывал. Цзюрен взял бурдюк с водой и сел рядом.

— Думай.

Ильян прикрыл глаза и какое-то время просидел молча, сам похожий на статую. Потом вдруг пошатнулся и начал заваливаться на бок. Цзюрен едва успел подхватить его. Заставил выпить воды. Пил Ильян жадно, потом плеснул немного воды себе на руки и смочил лицо.

— Учат сейчас полководцев геомантии?

Цзюрен не удержался от смешка.

— В наш просвещенный век?

— Ее и правда нужно оставить монахам и гробовщикам, — кивнул Ильян. — Но вот лекарей все еще этому обучают. Мой наставник относился к этой науке очень серьезно. Все в его доме и лечебнице было обустроено по правилам, и я эти правила зубрил. Здесь тоже все по правилам. Те столбы были ориентированы по четырем сторонам света. Шесть статуй символизируют шесть направлений.

— Шесть?

Ильян улыбнулся.

— В древней геомантии считали также Небеса и Ад. Вход должен быть связан с одной из статуй, но надо знать, что именно мы ищем: город, храм или, скажем, гробницу.

— А из свитка это понять невозможно… — Цзюрен оглядел статуи внимательнее, пытаясь понять, чем они между собой различаются. Увы, он всегда считал геомантию совершенно бесполезной забавой. Игра для бездельников, которым нечем больше заняться.

— Не гробница, определенно. Город, тогда это север, земля, твердость. Если храм — восток. На вход указывают либо средний правый идол, либо крайний левый.

— И как они это указывают? — Цзюрен обнаружил, что в непосредственной близости от цели, в двух шагах от загадочного затерянного города (который все еще может оказаться сказкой), очень сложно усидеть на месте.

— Не мешай, я думаю.

Ильян опустил голову и принялся чертить что-то на песке, на пальцах производя расчеты. Обычная геомантическая ерунда. Из всех видов гаданий — самая спорная и ненадежная, тем более в пустыне, где ландшафт меняется каждую минуту.

В конце концов, Цзюрен оставил Ильяна с его расчетами и продолжил поиски своим способом. Он бродил меж колоссов, осматривая и их самих — величественные руины — и песок под ногами. И ничто не говорило о существовании здесьгорода. Если и был он когда-то, то давно разрушен, и пустыня поглотила все следы, оставив только статуи, слишком огромные даже для ее зубов. Если подойти ближе, видно было, что в камне глубоко прорезаны знаки. Они мало походили на привычные иероглифы, но их сложность и разнообразие говорили о том, что это не просто орнамент. Цзюрен подошел и провел пальцами по резьбе, сохранившейся вопреки времени и бурям.

Позади послышался тихий вскрик, скорее удивленный, чем испуганный.

— Мастер! Кажется, я нашел!

Оглянувшись, Цзюрен встретился взглядом с лекарем.

— Какой перспективный молодой человек.

Ильян поднялся, и оба они бросились к месту, из которого доносился голос Ратамы. Звучал он зловеще, точно «клич демона» в театральной постановке. Среди земли зияло отверстие, и песок медленно осыпался по краям.

— Здесь какое-то помещение, мастер, — отрапортовал бодро Ратама. — Вы не спустите мне лампу?

— Я сам спущусь, — решил Цзюрен и направился к лошадям за снаряжением.